Железная флейта

Rosi Рубрика: НОВОСТИ
0

 100 коанов Дзен (61-96) Перевод Негэн Сэндзаки

61. Хижина Наньшуаня Однажды к Наньшуаню, который жил в горах в маленькой хижине, пришел незнакомец. Наньшуань как раз собирался идти работать в поле. Наньшуань поздоровался с ним и сказал: «Входи и чувствуй себя, как дома. Приготовь себе чтонибудь поесть и принеси, что останется, мне в поле».
Наньшуань работал, не жалея сил, до самого вечера и возвратился домой усталый и голодный. Пришелец приготовил еду, поел и все, что осталось в хижине съедобного, выбросил и перебил всю кухонную утварь. Наньшуань застал его мирно спящим в пустой хижине, по когда он лег рядом с незнакомцем, вытянув усталые члены, тот вскочил и ушел.
Много лет спустя, рассказывая этот анекдот своим ученикам, Наньшуань сказал: «Хороший это был монах, и я теперь скучаю по нем».
НЕГЭН: Наньшуань радовался своему одиночеству, которое помогало ему формировать его дзэн.
Монах хотел освободить его от всяких формирующих идей, но знал, что его аргументы никогда не убедят Наньшуаня.
 Наньшуань понял, что пытался ему показать монах, уснувший в пустой хижине. Пустота — это не истинное жилище дзэнского монаха. Незнакомец ушел, оставив Наньшуаня в повой атмосфере творчества. Дзэн отнимает пищу у голодного, меч — у воина. Все, к чему наиболее сильно привязывается человек, является истинной причиной его страданий. Странный монах ничего не хотел давать Наньшуаню, кроме истинной свободы.
Позднее, когда Наньшуань рассказывал своим ученикам, как он скучает по этому старому, он, должно быть, черпал подлинную свободу в непроходящем чувстве благодарности к своему безымянному учителю.

62. Урок Ешуаня

Некоторое время Ешуань не проводил занятий (не читал лекций) со своими учениками. Наконец, к нему пришел старший монах и сказал: «Монахи скучают без ваших лекций». «Тогда звони в колокольчик» — сказал Ешуань.
Когда все монахи собрались в лекционном зале, Ешуань, не произнеся ни слова, вернулся в свою комнату. Старший монах пошел вслед за ним: «Вы же сказали, что будет лекция. Почему же вы не проводите ее?» «Лекции по сутре должны читать специалисты по сутре, лекции по шастре — специалисты по шастре. О чем тревожится этот монах?» — был ответ.
НЕГЭН: Дзэнский учитель приводит пример того, чему учит сутра и шастра, комментарий к сутре. Если некто имеет желание жить, как учит Будда, сутра и шастра ничего для него не значат.
Ешуань дал урок новичкам, своим нетерпением попавшим пальцем в небо, ибо с утра до поздней ночи и с ночи и до утра его жизнь была постоянным для них уроком. Этот урок и был настоящим. Если ктото из монахов не сумел разглядеть это безмолвное учение, он не годится для дзэна. Старший монах заслуживает 30ти ударов.
Когда Тэшуань сумел заглянуть в истину дзэна, он тотчас же взял свой комментарий к «Алмазной сутре», который некогда считал неоценимым и совершенно необходимым, и бросил его в огонь. Когда манускрипт превратился в горстку золы, он сказал:
«Каким бы глубоким ни было ваше знание абсолютной философии, оно подобно волоску в безбрежности пространства. И каким бы значительным ни был ваш жизненный опыт, он подобен капле воды, упавшей в бездну».
Кооен Имакита, учитель Сен Сяку, сказал: «Даже миллион томов священных книг по сравнению с подлинным опытом просветления — это язычок пламени свечи по сравнению с солнечным сиянием».
Я не намерен расхолаживать вас в желании изучать буддизм по книгам. В настоящее время Запад нуждается в изучающих сутры и шастры и в постоянных учителях дзэна, подобных Ешуаню.
Дзен Ешуаня — как полная луна,
Чей бледный свет проникает сквозь тысячи миль.
Глупец закрывает глаза и не видит истины.
Звонок сзывает монахов,
Старый учитель уходит к себе.
Какая прекрасная картина дзэна!
Какой глубокий урок дзэна!

63. Большая палка Чиньчуаня

Чиньчуань опросил вновь прибывшего монаха, откуда он пришел. Монах ответил: «Из монастыря, что у Трех Гор». Чиньчуань спросил тогда: «Где было место твоего последнего уединения?» «У Пяти Гор», — ответил монах.
«Ты получишь тридцать ударов палкой», — сказал Чиньчуань. «Чем я их заслужил?» — спросил монах. «Тем, что ушел из одного монастыря в другой».
НЕГЭН: Kогдa новый монах предстает перед монастырским учителем, последний обычно задает ему вопрос о том, откуда он. Монах, о котором идет речь, считал, что на этот вопрос он вправе отвечать так, как если бы, кроме него самого, это никого не касалось. Его ответ: «У Трех Гор», «У Пяти Гор» не был названием определенных мест.
Монах должен оставаться в монастыре с 15 апреля по 15 июля, npeдаваясь медитации. В период между 15 июля по 15 октября он имеет право переходить куда угодно в поисках места своего следующего уединения, которое продолжается с 15 октября по 15 января нового года. После чего он снова свободен и может перейти в любое другое место по своему выбору — вплоть до 15 апреля.
Этот монах был добросовестным и, вне всяких сомнений, соблюдал все эти правила. Он считал себя свободным в своих перемещениях в рамках существующих предписаний, но при всем этом он был монахом, а не бродягой.
Наши имена служат для того, чтобы дать нам возможность отличить нас друг от друга, и уж если ктото называет себя какимто именем он должен его придерживаться. Не существует безымянных лиц, как не существует безымянных мест, если такие вещи можно сравнивать.
Не цеплялся ли монах за воображаемую свободу?
Хотя целью Бодхисаттвы является достижение абсолютного освобождения, он очень суров по отношению к своим ученикам.

64. Самое удивительное

К Пайчуаню пришел монах и спросил: «Что в мире удивительней всего?» «Я сижу на вершине горы», — ответил Пайчуань. Монах почтительно сложил ладони рук и в этот момент Пайчуань ударил его своей палкой.
НЕГЭН: Монах явился к Пайчуаню в надежде услышать необычное или видеть какоелибо чудесное явление, но Пайчуань принял его в пустой комнате. Неужто случайное замечание: «Я сижу на вершине горы» — и есть самое удивительное в мире?
В Седзока или «Песне свершения» ИокиГийси говорит: «Когда попадают в сферу бесформенного, спрашивают Татасату (Татхагату?)».
Монах склонился перед новым Буддой, молитвенно сложив ладони, и в этот момент Пайчуань ударил его, чтобы разрушить образ.
С вершины горы идут слова: не вожделеет мысль о покое и беспокойстве, поскольку просветленный чужд симпатий и антипатий. Все формы дуализма выдуманы невеждами. Они подобны призрачным цветам, тающим в воздухе. Зачем причинять себе беспокойство, пытаясь охватить их. Приобретение и утрата, правильное и ложное — долой это раз и навсегда. Поздравляю вас!

65. Величайшая глубина Таову

Таову сидел на высокой скамье, погруженный в медитацию, когда к нему подошел монах и спросил: «В чем величайшая глубина учения?» Таову поднялся со скамеечки для медитации и стал на колени со словами: «Вы пришли сюда издалека, но боюсь, я ничего не смогу вам ответить».
ФУГАИ: Осторожно, брат! Ты подвергаешься опасности утонуть в морской пучине.
НЕГЭН: Да, это правда. Этот монах не понимает, что ему грозит опасность, хоть он вотвот уйдет под воду.
Сама атмосфера монастыря Таову заключает в себе величайшую глубину дзэна, но монах эти вещи разделяет. Почему он не присоединился к группе медитирующих? Сперва он, возможно, ничего бы и не увидел, но постепенно туман иллюзий растаял бы в теплых лучах солнца.
Учитель добр, но поскольку нет в учении ни высшего, ни низшего, нет ни поверхности, ни дна, он ничего не мог показать монаху.
ГЭНРО: Я бы сказал, что Таову носит величайшую глубину дзэна.
ФУГАИ: Мне хотелось бы сказать, что мой учитель знает глубину дзэна Таову.
НЕГЭН: Такие сплетни заставляют меня краснеть. Мне хотелось бы чтобы с самого начала никто ничего не говорил.
ГЭНРО: Глубокое и безбрежное море, Нет ему границ.
Когда Таову сходит со своей великой скамьи,
Нет глубины, нет воды.
ФУГАИ: Это вне высшего и малого,
Это выше мелкого и глубокого.
Я боюсь, что моему возлюбленному учителю
Грозит опасность утонуть,
Потому что у него большое сердце
И он любит все существа.

66. Три дня Юаньмэня

Юаньмэнь сказал однажды своим монахам: «Существует поговорка: три дня могут сделать другого человека. А что вы можете сказать о себе?» Прежде, чем ктолибо сумел ответить, он тихо промолвил: «Тысяча».
НЕГЭН: Эта поговорка была популярной среди китайской интеллигенции в III веке. Авторство ее приписывается военному офицеру, имевшего чрезвычайно глупого и тупого адъютанта. Офицер предложил ему побольше читать. Вскоре он отбыл по делам службы и по приезде обнаружил, что его адъютант не только не глуп, но широко образован и имеет собственное мнение по всем вопросам. Эти перемены произошли за время его отсутствия, длившегося три дня. Офицер был очень обрадован и похвалил своего адъютанта: «Три дня сделали тебя другим человеком».
Однажды знаменитый пианист Падеревский сказал: «Если я не играю день, я чувствую разницу, если не играю два дня, разницу замечают критики, если не играю три дня, разницу видят все».
Количество дней не имеет отношения к смыслу коана. К моменту, о котором идет речь, некоторые из монахов Юаньмэня, возможно, исполнились гордости за свои успехи в дзэне, которых они достигли во время малого, несмотря на годы, проведенные с Юаньмэнем.
Когда Юаньмэнь сказал «тысяча», — он не имел ввиду ни время, ни количество. Он был ученым, придерживавшимся философского убеждения, что минута содержит тысячи лет и что тысячи лет — ни что иное, как минута. Его ответ можно считать скорее назидательным, чем поощрительным.
ФУГАИ: Если бы мне довелось быть в то время там, я дал бы Юаньмэню пощечину: ни три дня, ни вдох или выдох, не могут изменить человека. (Однако, после Юаньмэневой «тысячи» у него осталось то же старческое лицо).
НЕГЭН: Если бы я был там в это время, я бы встал, поклонился Юаньмэню и пожелал бы старому учителю долгих лет жизни.
ГЭНРО: Юаньмэнь стал торговать и купил себя, так что не было ни потери, ни приобретения. Никто не может оценить его слова. Я сказал бы так: «В его время это было так, а теперь — иначе. Разве нельзя увидеть подругому, как три дня меняют человека?»
НЕГЭН: Школьный учитель всегда рад своим бывшим ученикам, независимо от того, стали ли они крупными учеными или преуспевающими дельцами. С самого начала ему известно, что его ученики не являются его соперниками, но что впоследствии они воздадут ему должное за ту роль, которую он сыграл в их обучении. Учителям дзэна, дискредитирующим своих бывших коллег в старых монастырях, следовало бы медитировать снова и снова по этому коану.

67. Правительственный чиновник

Цзяньчжао, чиновник департамента, поднимался по лестнице в сопровождении своих сослуживцев, когда один из них, увидев на дороге группу людей, спросил: «Это странствующие монахи?» Цзяньчжао ответил: «Нет». «Откуда вы знаете?» — спросил его коллега. «Давайте проверим», — ответил Цзяньчжао и закричал: «Эй, монах!» На звук его голоса все они, как один, обернулись и посмотрели на окно. «Ну, — сказал Цзяньчжао, — я же говорил!»
НЕГЭН: Цзяньчжао был не только высокопоставленным чиновником, он был еще и старшим «студентом», в то время как его подчиненные были новичками в дзэне. Он хотел дать им урок дзэна и потому довел диалог до конца. Скорее всего описываемый случай произошел не в служебном помещении, а в монастыре, и анекдот этот относится ни к чему иному, как к дзэну.
Один из чиновников узнал в проходящих мимо людях монахов с проницательностью, не заслуживающей поощрения в данном конкретном случае. «Нет» Цзяньчжао — это безоговорочное нет, отвергающее ее в тысяче проявлений. Его подчиненный пытался искусственно определить то, что не нуждается в определении. Будь я на месте Цзяньчжао, я снова сказал бы «нет». Цзяньчжао добр и сказал: «Давайте проверим».
Когда монахи оглянулись на крик, этот служащий МОГ подумать: «Я же говорил!», чтобы избавиться от фразы «Ну, я же говорил», произнесенной Цзяньчжао.
ГЭНРО: Цзяньчжао смотрел на юговосток, в то время как его ум был обращен на северозапад.

68. Жилище Чжаочжоу

Однажды, когда Чжаочжоу пришел к Юаньчу, тот спросил его: «Отчего в твои годы ты все еще не осел гденибудь?» «А где есть для меня место?» «Вон там, на горе, развалины старого замка», — предложил Юаньчу. «Почему бы тебе самому там не поселиться?» — спросил Чжаочжоу. Юаньчу не ответил.
Позднее Чжаочжоу посетил Чую и тот тоже спросил у него: «Отчего тебе не осесть гденибудь на старости лет?» «Где мне найти место?» — спросил Чжаочжоу. «Неужели в твои то годы ты все еще не знаешь своего места?» — настаивал Чую. Тогда Чжаочжоу сказал: «Тридцать лет провел я верхом на лошади, а теперь не могу удержаться на осле».
НЕГЭН: Чжаочжоу в возрасте 60 лет отправился в путь с тем, чтобы посетить одного за другим всех учителей. Когда ему исполнилось 80, он все еще бродил по дорогам странствующим монахом. Его дзэн был зрел и сочен, как вино, но, возможно, иные монахи или учителя считали его все еще не созревшим.
Когда Юаньчу предложил Чжаочжоу гденибудь поселиться, последний знал, где находится его истинное жилище, и что не существует места вне его, поэтому ответ: «Где найти место?» — иронический. Чжаочжоу, заметив, что Юаньчу не обладает полным пониманием, находясь во власти первого впечатления, предложил ему самому — Юаньчу — поселиться среди развалин. Молчание Юаньчу было свидетельством его поражения.
Чую задал Чжаочжоу тот же вопрос и Чжаочжоу повторил ему свой ответ Юаньчу, тем самым дав ему возможность показать свое понимание. Чжаочжоу, который взгнуздал горячего коня, убедился в том, что теперь осел не может унести его. Чую понял еще меньше, чем Юаньчу.
Потом Чжаочжоу жил в замке, учил монахов и дожил до 120 лет. Он не пользовался «большой палкой», не повышал голоса, как иные учителя. Те немногие слова, которые он произносил, были проникнуты истинным дзэном.
Учителя дзэна в Китае и Японии жили в старинных замках, поддерживаемые знатью. Монаховглупцов привлекали слава и великолепие этих временных обиталищ и им не было дела до величия — подлинного или мнимого — живших в них учителей.
Чжаочжоу освободил себя от ложных представлений, проверив понимание и выбирая учителей во время своих странствий. Вызывает чуть ли не сожаление mот факт, что позже он стал жить в замке, а не остался блуждать, подобно облаку в небе.
Среди буддистов в мире есть такие, которые, пряча свое могущество, тем не менее влияют на людей, как это делают, например, Судонийские учителя, нинды и дервиши.

69. Семейная традиция Юаньмэня

Монах спросил Юаньмэня: «Какова ваша семейная традиция?» — «Неужели ты не слышал, как, в этот дом приходят люди, чтобы учиться читать и писать?»
НЕГЭН: Каждый учитель дзэна принимает своих учеников посвоему. Последователи Хакуина в Японии принимали своих по очереди, предлагая каждому коан, чтобы выяснить степень их понимания.
Дакуон обычно продолжал курить, когда входил ученик, молча улыбался или громко смеялся, когда студент излагал ему свое толкование коана, и звонил в колокольчик, возвещавший конец визита, так что студент был вынужден удалиться, не успев и попрощаться.
Кондо держал рядом с собой палку и обычно говорил студенту:
«Подойди поближе, я стал стар и туг на ухо». Когда студент приближался, он ударял его палкой. Однажды я испытал на себе его семейную традицию во время сандзэна, поэтому, когда в следующий раз он попросил меня приблизиться, я подошел настолько, насколько нужно было, чтобы иметь возможность перехватить палку, когда буду рассказывать ему, как я понимаю коаи.
Сен Сяку часто менял место, где он сидел, принимая студентов, особенно по вечерам, так что студент, войдя в комнату, не сразу замечал его.
Во времена Юаньмэня не было установленных методов получения сандзэна. Монахи пытались приблизиться к нему, когда и где бы ни представилась такая возможность: в саду, в коридоре, даже в ванне.
Этот разговор происходил за воротами, где проходили дети, идущие в школу.
Юаньмэнь всех людей в мире считал своими учениками.
Даже дети младшего школьного возраста получали от него все, что им было положено, хотя они его не знали и даже не видели.
Здесь он являет свою философию: один есть множество и множество есть один.
Если вы читали дзэнские диалоги времен династии Тан или Сун, вы могли заметить, что индивидуальные наставления давались после окончания лекции и только тем, кто вставал и задавал вопрос. Будда, в соответствии со своим священным писанием, учит тому же, но когда учение было ввезено в Японию, этот метод стал постепенно частью церемонии или ритуала, способствующего появлению тщеславия и амбиции у студентов, пытающихся припереть учителя к стене или разыграть перед ним сцену. Это хоть и похоже на балаган, но было вызвано необходимостью покончить с практикой, введенной Хакуином, которая состояла в том, что каждый студент утром и вечером приходил в его комнату, независимо от того, пришел ли он к какомулибо мнению. Но это, в свою очередь, тоже стало церемонией для тех студентов, которые только и думали о том, чтобы не провалиться и сдать, как если бы это были школьные экзамены. Это не имеет ничего общего с дзэном.
Юаньмэнь намеренно подчеркнул этический аспект, чтобы воодушевить монахов к соблюдению каждодневных предписаний, прежде чем принимать трансцендентную философию.
ГЭНРО: У Юаньмэня не будет много учеников, если он будет действовать таким образом, ибо многие из них пришли, привлеченные его семейной традицией.
ФУГАИ: Возможно, Юаньмэню ничего не остается, кроме того, чтобы занять место школьного учителя.
НЕГЭН: Если дзэнскому монаху ничего не остается, кроме места школьного учителя, он идеальный дзэнский монах. Он не должен скрывать свою семейную традицию, чтобы привлечь к себе странствующих монахов.

70. Паошу поворачивается спиной

Чжаочжу пришел навестить Паошу, а тот, заметив его, повернулся к нему спиной. Чжаочжу расстелил принесенную с собой циновку, чтобы преклонить колена перед Паошу, но в то же мгновение Паошу встал и ушел в свою комнату. Чжаочжу свернул циновку и ушел.
НЕГЭН: Монах в Индии имел верхнюю одежду, нижнюю одежду и подстилку (коврик, циновку), которую он ночью использует в качестве одеяла или днем в качестве подстилки. Хотя такой циновки для индийского и цейлонского климата было достаточно, в холодном северном Китае она стала для монахов формальным символом, Дзэн Паошу был утонченным. Он подобен прозрачному шару, у которого нет ни зада, ни переда. Чжаочжу признал это и приготовил выразить ему свое почтение, но в этот момент Паошу вышел, ибо незачем было соблюдать внешние приличия при таком глубоком и взаимном понимании душ. И тогда Чжаочжу ушел.
Когда Хайшань принимал монаха из другого монастыря, он спросил: «Откуда ты?» Монах назвал свой монастырь. «Чему вы там учитесь?» «Медитации», — ответил монах. «Покажи мне, как ты медитируешь», — потребовал Хайшань. Монах в ответ сел, скрестив ноги в позе Будды. Хайшань закричал на него:
«Эй, болван! Убирайся, у нас в храме хватает каменных изваяний Будды».
У этого монаха различные лицо и изнанка (перед и зад). Когда он медитирует, он выглядит Буддой из камня, но когда он ест, он похож на Прету, а иногда может напоминать Ашуну. Неудивительно, что Хайшань не захотел, чтобы он оставался в монастыре.
Но, — спросите вы, — разве не попросил учитель монаха, чтобы тот показал ему, как он медитирует? Монах, который действительно медитирует, никогда не ложится, никогда не стоит и никогда не говорит.
Тогда как же правильно показать медитацию?
Но вы ведь не должны подражать Паошу или Чжаочжу.

71. Цзюфень отвергает монаха

Монах пришел к Цзюфеню и церемонно поклонился ему.
ФУГАИ: Он использует первый урок для детей.
НЕГЭН: Считает ли он монаха начинающим или он полагает, что встреча формально началось?
Цзюфень больно ударил монаха палкой.
ФУГАИ: Здесь коан вспыхивает.
Монах спросил: «В чем моя вина?»
ФУГАИ: Ты не знаешь своего собственного благодетеля.
Отвесив ему еще пять ударов, мастер крикнул, чтобы монах убирался.
ФУГАИ: Излишняя доброта портит дитя.
НЕГЭН: Китайских детей на первых порах обучают на простейшей фразе, которая звучит так: «У великого святого древности Конфуцзы было три тысячи учеников, среди них было семьдесят хороших. Вам, мальчикам, от восьми до девяти лет следовало бы научиться быть вежливыми друг с другом». Это как «а, в, с» для англичан.
Начнем с того, что монах был очень вежлив, но Фугаи увидел в нем новичка в дзэне, как это следует из его комментариев. Те, кто уже обучаются давно, также обязаны кланяться, когда они впервые встречают своего учителя. Вина монаха состояла лишь в том, что он испытал на мгновение нечто вроде страха, как если бы он вышел на сцену, что заслуживает удара. Если бы он понял это, он не стал бы спрашивать, в чем его вина.
Конечно, он не знал, что истинный благодетель стоит прямо перед его носом. Он должен был поклониться снова, прежде чем Цзюфень выгнал его.
ГЭНРО: Последний выкрик Цзюфеня ничего не стоит.
ФУГАИ: Цзюфень пытался вставить квадратную палку в круглое отверстие.
НЕГЭН: Я не верю в то, что Цзюфень вообще кричал. Тот, кто рассказывал ему эту историю, был просто незнаком с разговорным китайским языком. В современном китайском языке последнее предложение коана следует читать, не придавая значения слову «убирался», хотя последователи Линьцзи как будто бы считают это выражение совершенно необходимым.
ГЭНРО: Дзэн Цзюфеня, как материнская доброта.
Он пометил борт корабля, чтобы найти потерянный меч.
Подобно тому, как это было в старой истории о Линьцзи,
Который трижды ткнул Таю в ребра.
НЕГЭН: Глупый человек однажды уронил свой меч за борт и тщательно пометил борт, чтобы показать капитану, где следует искать, не понимая, что корабль движется.
Профессора, которые читают лекции по древней философии, не принимая во внимание прогресса, которого достигло с тех пор человечество, подобны глупцу, пытающемуся найти меч с помощью отметины на борту.
Линьцзи спросил Хуаньпо о значении буддизма и заработал вместо ответа удар палкой. Еще дважды приходил Линьцзи с тем же вопросом и получал тот же ответ. Уже готовый отказаться от своих поисков, он пошел к Таю, который сказал: «Хуаньпо был даже чересчур добр, а ты, дурак, этого не видишь». Прежде, чем Таю закончил, к Линьцзи пришло осознание. Он трижды ткнул Таю пальцем под ребро.
Это стихотворение — та же помета на борту. Неудивительно, что когда последняя строчка была прочитана, Фугаи сказал: «Невозможно поймать кролика дважды в одной норе».

72. Избрание основателя монастыря

Когда Кишуань изучая дзэн под руководством Пайчуаня, он работал поваром в монастыре.
ФУГАИ: Мирная семья дзэн.
Шума Тойто пришел в монастырь и сказал Пайчуаню, что он нашел хорошее место для монастыря в горах Такешань и послал избрать нового мастера, прежде чем монастырь будет заложен.
ФУГАИ: Кто не мог быть жильцом?
Пайчуань спросил: «Как насчет меня?»
ФУГАИ: Не шути.
Шума Тойто ответил: «Эта гора предназначена для процветающего монастыря. Вы рождены для бедности, поэтому вы будете там жить, у вас будет всего пятьсот монахов».
ФУГАИ: Откуда вы знаете?
В этом монастыре должно быть более тысячи монахов.
ФУГАИ: Это все?
Не могли бы вы найти подходящего человека среди ваших монахов?»
ФУГАИ: Где у вас тот глаз, что определит, кто годится для этого?
Шума Тойто продолжал: «Я думаю, Кишуань, повар, подойдет».
ФУГАИ: Чепуха!
Пайчуань тогда позвал Кишуаня и сказал, что тот должен идти и основать монастырь.
ФУГАИ: Лучше идти налегке.
Главный монах услыхал разговор и бросился к своему учителю со словами: «Никто не может утверждать, что повар лучше главного монаха».
ФУГАИ: Вы не знаете сами.
Пайчуань затем созвал монахов, объяснил им ситуацию и сказал, что тот, кто правильно ответит на его вопрос, будет кандидатом.
ФУГАИ: Честный судья.
Пайчуань указал тогда на кувшин с водой, стоявший на полу, и спросил: «Не называя его, скажите мне, что это».
ФУГАИ: Я так и вижу горящие глаза учителя.
Главный монах сказал: «Нельзя же назвать это деревянным башмаком».
ФУГАИ: Ну и главный монах!
Поскольку никто больше не отвечал, Пайчуань повернулся к Кишуаню. Кишуань вышел вперед, поддел кувшин ногой и вышел из комнаты.
ФУГАИ: Ничего нового.

Пайчуань улыбнулся: «Главный монах отпал».
ФУГАИ: Честный судья.
Кишуань стал главой нового монастыря, где он жил много лет, обучая более чем тысячу монахов дзэну.
ФУГАИ: Не только тысячу монахов, но всех Будд в настоящем, прошлом и будущем, всех Бодхисаттв из десяти сторон.
ГЭНРО: К счастью, Пайчуань поставил кувшин так, что монах смог опрокинуть его.
Предположим, я указываю на южную гору и говорю: «Не называйте ее южной, — тогда как вы ее назовете?» Если вы не можете назвать ее деревянным башмаком, вы ничем не лучше главного монаха. Вы не можете перевернуть ее так, как Кишуань кувшин. Что же делать? Любой из вас, кто имеет настоящий дзэн, ответит мне.
ФУГАИ: Я ударю учителя ногой. Даже если бы все монахи были глупыми, никто из них не сказал бы «деревянный башмак», глядя на гору.
НЕГЭН: Когда Фугаи сказал: «Я лягну учителя», — он, вероятно, имел ввиду обоих — и Пайчуаня и Гэнро.
Если бы я был на месте Гэнро, я указал бы на бамбуковую метлу, стоящую за дверью, и попросил монахов назвать ее, не называя ее метлой. Вы не можете назвать ее мусорным ящиком и не можете лягнуть ее. Если бы я был на месте Фугаи, я взял бы метлу и подмел двор.
ГЭНРО: Только подними кувшин и измерь, короткий он или длинный.
(ФУГАИ: Что вы собираетесь с ним делать?)
Он не имеет меры. (Как можно сказать, короткий он или длинный?).
Таким образом, обходя измерение, представить внутреннее содержание.
(Именно это я и говорю).
Смотри, что может сделать одна нога?
Один удар ногой и монастырь основан Кишуанем.
(Эта нога должна перемолоть пустоту в пыль).

73. Монах в медитации

Библиотекарь смотрел на монаха, уже долго сидевшего в медитации в его библиотеке.
ФУГАИ: Он не монах?
Библиотекарь спросил: «Почему вы не читаете сутру?»
ФУГАИ: Я бы сказал монаху: Уверены ли вы в том, что выбрали правильное место (сидите в нужном месте)? А еще я спросил бы библиотекаря, какую сутру он имеет ввиду?
Монах ответил: «Я не умею читать».
ФУГАИ: Неграмотный невежда.
«Отчего вы не попросите того, кто умеет?»
Монах встал и вежливо спросил: «Кто это?»
ФУГАИ: Мореный дуб.
Библиотекарь молчал.
ФУГАИ: Хорошее подражание.
ГЭНРО: Монах стоял и библиотекарь молчал. Разве это не прекрасный отрывок из сутры? Не нужен специальный свет, чтобы прочесть эту сутру.
ФУГАИ: К счастью, света достаточно, чтобы рассеять тьму.
Каждый характер (личность) хорошо освещен.
Стоя и не касаясь книги,
Зачем брать то, что уже имеешь?
Пять тысяч сутр прочитаны в единый миг.
Какую сутру никто не может прочесть?
Мой учитель запоздал с этим замечанием.

74. Пион Тичуаня

Тичуань вместе с двумя своими старшими монахами Паофу и Чуаньчинем предприняли путешествие с целью взглянуть на знаменитую картину, изображающую пион.
ФУГАИ: Вам следует снять пелену с глаз.
Паофу сказал: «Прекрасный пион!»
ФУГАИ: Не позволяй глазам своим обманывать себя.
Чуачьчинь сказал: «Не слишком доверяй своим чувствам».
ФУГАИ: Я бы сказал — не очень доверяй своему слуху.
Тичуань сказал: «Картина уже испорчена».
ФУГАИ: Рот — причина всех бед.
НЕГЭН: Не дело для монаха — рассматривать картины, но уж если он смотрит на нее, он должен видеть сквозь холст.
Многие годы тому назад Сото, мастер дзэна, поехал в Чикаго, где он был приглашен своим другом осмотреть скотобойни. Он рассказал мне об этом случае, когда вернулся в СанФранциско, и я заметил, что монаху не следовало бы ходить в такое место, но уж если он туда попадает, он должен видеть все до конца. Очень ему не понравилось мое замечание, поскольку он считал себя очень добросердечным и, будучи аббатом большого храма в Японии, не очень прислушивался к словам какогото никому не известного американского монаха.
ГЭНРО: Паофу наслаждался, рассматривая картину. Чуаньчинь лишился возможности получить удовольствие от картины, поскольку думал о другом. Когда Тичуань сказал: «Это ужасно, но картина уже испорчена», — хотел он присоединиться к Паофу или осудить Чуаньчиня?
(ФУГАИ: Чаочуань искусно изобразил короля цветов. Картина нуждается в шлифовке разума).
Цветовая гамма помогает почувствовать запах цветка?
(Едкий запах неприятен).
Пчелы и бабочки с удовольствием вьются вокруг цветка.
(Люди — это те же насекомые, привлеченные цветами).
О каком цветке говорили монахи — живом или нарисованном.
(Смотри на знак: «Не прикасаться».)

75. Совет Туньшаня

Туньшань, сказал своим монахам: «Вам, монахам, следовало бы знать, что в буддизме есть высшее».
ФУГАИ: Когда пытаются узнать высшее, падают ниже.
Один монах вышел вперед и спросил: «Что представляет собой высший буддизм?»
ФУГАИ: Монах был обманут Буддой и патриархами.
Туньшань ответил: «Это не Будда».
ФУГАИ: Продавая кашицу под видом первоклассной говядины.
НЕГЭН: Дзэнский монах пытается изо всех сил добраться до чегото превосходящего обычное буддийское знание. Он подобен лошади, привязанной к столбу и скачущей от него галопом за прикрепленным к ее уздечке клочком сена перед ее носом. Единственный выход для лошади состоит в том, чтобы перестать скакать, дать соскользнуть узде и съесть сено.
Туньшань просто хотел поощрить новичков ответом: «Это не Будда». Здесь Будда означает просветление, а не лицо, которое достигло просветления в Индии 25 веков тому назад.
ГЭНРО: Туньшань так добр. Он подобен дедушке и бабушке, забывающих о своем возрасте, играя с детьми, и не обращающих внимания на зрителей. Последователя его учения должны помнить это и отвечать благодарностью на его доброту.
ФУГАИ: Когда пытаешься отплатить, сам влезаешь в крупные долги.
НЭГЭН: Туньшань был одним из основателей школы Сото. После Фугаи не было более крупного учителя. Школа Риндзая, возможно, отнеслась бы с презрением к ответу Туньшаня, считая, что монах заслуживал удара. Это подобно холодной зиме по сравнению с весенним ветерком. Американцы могут избрать любую школу в соответствии со своим вкусом.

76. Юнчу посылает нижнее белье

Юнчу, мастер большого монастыря, послал нижнее белье монаху, живущему в одиночестве неподалеку от монастыря. Он прослышал, что монах долгие часы просиживает в медитации, не имея чем прикрыть свои ноги.
ФУГАИ: Удача для худого человека. Это нижнее белье, вероятно, унаследовано от Бодхидхармы.
НЕГЭН: Процветающий монастырь называют «толстым», а бедный — «худым». Это идея материалистическая, в ней не достает духа дзэна. Когда я впервые стал монахом, я решил не жить в «толстом» храме, а найти себе маленькую хижину, как монах в этом рассказе.
Монах отказался от подарка со словами: «Я родился в собственной рубашке».
ФУГАИ: Хороший монах. Ели у вас это есть, я дам вам это. Если у вас этого нет, я у вас заберу.
Юнчу послал ему письмо, вопрошающее: «Что вы носили перед тем, как родились?»
ФУГАИ: Юнчу посылает новое белье.
Монах не мог ответить.
ФУГАИ: Где ваши ноги?
Позднее монах умер. После его кремации в золе нашли сариры и принесли их Юнчу, который сказал: «Даже если бы он оставил 84 бушеля сариров, они не стоили бы ответа, который он мне так и не сумел дать.
ФУГАИ: Приказано не волноваться.
Никто не может обманывать настоящего мастера».
ГЭНРО: Я отвечу Юнчу вместо монаха: «Я вам мог бы показать, что, но оно так велико, что у вас, пожалуй, не найдется где его разместить».
ФУГАИ: Хорошие слова, но маловероятно, чтобы так думал монах.
НЕГЭН: Некоторые японцы, обучающиеся дзэну, считают, что медитирующий монах был приперт к стене словами Юнчу и поэтому молчал. Что плохого в его молчании? Я считаю это достойным ответом Чачнем с того, что он не жаловался. Он был удовлетворен и выказывать ему сочувствие, как это сделал Юнчу, было все равно что наступить на змею.
Сариры, сверкающие драгоценные камни, которые, как говорят, были найдены в пепле после его сожжения, ни что иное, как результат китайских легендарных суеверий. Юнчу не видел их в действительности, но лишь дал работу языкам и пищу слухам. Он жалкий рассказчик. После хорошей кремации остается лишь пепел и от монахов и от королей, и от великих мастеров дзэна.
ГЭНРО: 84 бушеля сариров
(ФУГАИ: Плохой запах!)
Не стоят больше одного слова, вместившего вселенную.
(Западная семья посылает соболезнования восточному дому).
Материнские одеяния — какая жалость!
(Вы неблагодарны по отношению к своей матери).
Оно не может прикрыть нынешнее уродство.
(Сын миллионера совершенно голый).

77. Последнее учение Тэшуаня

Цзюфень спросил Тэшуаня: «Могу ли я также стать причастным к последнему учению, которое было достигнуто древним патриархом?»
ФУГАИ: У него все еще склонность к клептомании.
Тэшуань ударил его палкой: «О чем ты говоришь?»
ФУГАИ: Он добрая старая бабушка.
Цзюфень не понял, что имеет в виду Тэшуань, и повторил свой вопрос.
ФУГАИ: Разве одной головы недостаточно?
Тэшуань ответил: «Дзэн не имеет слов, точно так же он не имеет, что дать».
ФУГАИ: Жалкое утверждение.
Енту слышал диалог и сказал: «У Тэшуаня твердый характер, но своими мягкими словами он портит дзэн».
ФУГАИ: Одни играют на флейте, а другие танцуют.
НЕГЭН: Енту был старшим обучающимся у Тэшуаня, в то время, как Цзюфень обучался в монастыре.
ГЭНРО: Тэшуань украл овцу и Енту подтвердил это. Какой отец! Какой сын! Прекрасное сочетание.
НЕГЭН: Некто из благородных рассказал Конфуцию о честном подданном, который доказывал суду, что его отец украл овцу. Гэнро взял это замечание из «Соблюдающий закон». Живущий по закону человек должен соблюдать его независимо от человеческих чувств. Хороший учитель никогда не пощадит хорошего студента.
ГЭНРО: Голова дракона и хвост змеи
(ФУГАИ: Ну и чудовище!)
Игрушка заставляет умолкнуть плачущего младенца,
Свидетель может видеть, Все из верности Дхарме.
(Только десятина и была выплачена).

78. Пацзяо не учит

Монах спросил Пацзяо: «Если есть человек, не избегающий (присутствовать) при рождении и смерти и не понимающий нирваны, — станете ли вы учить такого человека?»
ФУГАИ: О чем вы говорите?
Пацзяо ответил: «Я не стану учить его».
ФУГАИ: Хороший учитель не тратит лишних слов.
Монах спросил: «Почему вы не будете учить его?»
«Этот старый монах знает, что хорошо и что плохо», — ответил Пацзяо.
ФУГАИ: Старикан утратил свои слова.
Этот диалог между Пацзяо и монахом был передан в другие монастыри и однажды Дяньтунь сказал: «Па'цзяо, возможно, знает, что хорошо и что плохо, но не сумел забрать у фермера быка и у голодного хлеб. Если бы монах задал мне этот вопрос, то прежде, чем он его закончил бы, я ударил бы его. Почему? Потому что мне нет дела до того, что хорошо и что плохо».
ФУГАИ: Чья бы корова мычала. (Котелок зовет чайник черным).
НЕГЭН: Пацзяо был мастером дзэна в Китае, известный под именем Чичэ. Монах взял свободного от иллюзий человека и хотел выяснить, существует ли высшее учение, которое могло бы просветить этого человека. Фугаи увидел нелепость такого предположения и предупредил монаха.
«Я не стану его учить», — сказал Пацзяо, используя слово монаха «учить» и не тратя своих собственных. Поскольку монах не сумел этого понять и спросил, почему он не станет учить его, он и получил ответ Пацзяо, свидетельствующий о том, что последний может отличить человека нуждающегося в учении от человека, который в нем не нуждается.
Ответ Фугаи, что Пацзяо потерял свои слова, — является похвалой этому безвредному ответу.
Упомянутый Дяньтунь был поэтом, который сочинял свои стихотворения на книгу Единодушие. Его настоящее имя было Хуньчи. Упоминание о быке и пище — самый быстрый способ избавить обучающегося от иллюзий. Вот почему он ударил монаха, не обсуждая вопроса о том, что хорошо и что плохо.
Оскорбительное замечание Фугаи сделано им в похвалу Пацзяо и Хуньчи.
ГЭНРО: Пацзяо еще пользуется постепенным методом, в то время как Дяньтунь практикует метод мгновенного озарения. Метод Дянь Туня легко может быть понят, но не многие способны ясно понять работу Пацзяо.
ФУГАИ: Что скажу я о вашей работе?
ГЭНРО: Существует много разных лекарств, чтобы излечить болезнь.
(ФУГАИ: Воры в мирное время).
Арестовать человека без наручников.
(Герой в военное время).
Военное ремесло и медицина должны быть тщательно изучены.
(Рай не нуждается в таком искусстве).
Тюльпаны весной, хризантемы осенью.
(Изумительно прекрасные цветы создают тесноту в парке).

79. Каогинь бьет монаха

Монах пришел от Чишуаня и поклонился. Каогинь немедленно ударил его.
ФУГАИ: Коан здесь становится ярким (живым).
Монах сказал: «Я пришел специально к вам и выразил свое почтение поклоном, за что же вы меня ударили?»
ФУГАИ: О чем ты говоришь, почему не кланяешься вновь?
Каогинь снова ударил монаха и выгнал его из монастыря.
ФУГАИ: Чистое золото имеет золотой блеск.
Монах возвратился к своему учителю и рассказал, что с ним произошло.
ФУГАИ: Хорошо, когда есть с кем поговорить.
«Ты понял или нет?» — спросил Чишуань.
ФУГАИ: Что можно сделать с мертвой змеей?
«Нет, я не понял», — ответил монах. «Как хорошо, что ты не понял, — ответил Чишуань, — иначе, если бы понял, я бы онемел».
ФУГАИ: Хороший контраст по отношению к действиям Каогиня.
НЕГЭН: Гэнро добавляет свое обычное замечание, но его не стоит переводить.
ГЭНРО: Монах кланяется, Каогинь бьет.
(ФУГАИ: Что бы вы сделали, если бы монах не поклонился и вы не ударили бы его?)
Новый этикет для монастыря независимо от договора.
Рот закрыт не у одного Чишуаня.
(Двойная гарантия).
НЕГЭН: Американский дзэн обходит стороной писание книг, чтение лекций, обращение к теологии, философии и т.д. и т.п. Ктото должен встать и разметать все в пух и прах, прежде чем истинная Дхарма воцарится в этой стране свободы и справедливости.

80. Яньшуань чертит линию

Цюшуань сказал своему ученику Яньшуаню: «Весь день мы с тобой говорим о дзэне.
ФУГАИ: У вас обоих есть языки?
Чего мы в конце концов достигли?»
ФУГАИ: Бесформенных слов.
Яньшуань прочертил пальцами линию в воздухе.
ФУГАИ: Зачем так беспокоиться?
Цюшуань продолжал: «Это было хорошо, то, что мы делали с тобой. Ты можешь обмануть когонибудь другого».
ФУГАИ: Учитель проиграл игру.
ГЭНРО: Существует сотни и тысячи Самадхи и бесчисленные предписания буддизма, но все они включают линию Яньшуаня. Если ктолибо желает знать чтонибудь вне этих Самадхи или тщательно исследовать лучшие предписания, смотрите сюда на то, что я делаю.
ФУГАИ: Плохой подражатель.
ГЭНРО: Чудо этих двух монахов превосходит чудо Магеллана.
(ФУГАИ: Оба чуда — галлюцинации).
Весь день свирепствует притворная битва
(Буря в стакане воды).
Чего они достигли в конце концов?
(Ни слов, ни мыслей).
Разгоняют пальцем облака,
(Палец тычется в пустоту, стремясь проделать в ней дыру).
Когда облака уходят, небо становится беспредельным.
НЕГЭН: Однажды, когда Цюшуань лег соснуть, к нему пришел Яньшуань и поздоровался. Сонныйй Цюшуань отвернулся к стене. Яньшуань спросил: «Почему ты так сделал?» «Мне как раз снился сон, — ответил Цюшуань, — не мог ты разъяснить его мне?» Яньшуань вышел из комнаты и через несколько мгновений возвратился с тазиком холодной воды, чтобы учитель мог омыть лицо.
Вскоре Цзяньен тоже пришел приветствовать своего учителя и тогда Цюшуань сказал: «Вот братмонах только что дал толкование моему сну. Каково будет твое толкование?» Цзяньен вышел из комнаты и возвратился с чашкой чая для учителя.
Цюшуань заметил: «Вы оба сотворили чудо подобно Магеллану, по предположению совершавшему чудеса, но должен поздравить Будду Шакьямуни с тем, что У него есть такие хорошие ученики в Китае почти через тысячу лет после его смерти».

81. Одна дорога Цзяньфеня

Монах спросил Цзяньфеня: «Одна дороги Нирваны ведет во асе десять сторон страны Будды. Где Она начинается?» Цзяньфень поднял свой посох и прочертил в воздухе горизонтальную линию: «Здесь».
ФУГАИ: Белое облако затуманивает дорогу.
Этот монах позже задал Юаньмэю тот же вопрос.
ФУГАИ: Вы снова растеряны.
Юаньмэй поднял свой веер и сказал: «Этот веер подпрыгивает до тридцать третьего неба и кусает восседающее там божество за нос, затем спускается, погружается в восточное море и кусает священного карпа. Карп становится драконом и приносит ливень».
ФУГАИ: Пустомеля, создает бурю в голубом небе (из мухи делает слона).
НЕГЭН: Цзяньфень показывает дорогу дзэна, в то время как Юаньмэй преувеличивает его действие.
У китайцев иногда обнаруживается склонность к преувеличению. Сфера микроскопа тоже показывает землю Будды. Почему бы не начать с дороги амебы? Если бы мне задали глупый вопрос, подобный этому, я сказал бы: «Смотри, куда идешь».
ГЭНРО: Ответ Цзяньфеня напрасно провоцирует наивных людей. Юаньмэй трещит как горошина в пустой коробке. Если бы этот вопрос был задан мне, я бы сказал: «Ты что, не видишь, слепой дурак?»
ФУГАИ: Я бы сказал монаху: «Я уважаю тебя за то, что ты преодолел такое расстояние».
ГЭНРО: Сотня цветов следует за первым.
(ФУГАИ: Для кого?)
Они украсят гирляндами любое поле и сад.
(Давайте устроим хижины).
Восточный ветер овевает цветы,
Каждая ветвь имеет прекрасное время года — цвет весны.
(Чудная картина волшебной страны).

82. Железная лодка Цзюаньша

Когда Цзюаньша изучал дзэн под руководством Цзюфеня, братмонах по имени Куань сказал: «Если ты чего достигнешь в дзэне, я сделаю железную лодку и мы поплывем в высшие моря.
ФУГАИ: Логичное заявление.
Много лет спустя Цзюаньша стал мастером дзэна. Куань служил у него помощником. Однажды Цзюаньша спросил: «Ты построил свою железную лодку?»
ФУГАИ: Вы пытаетесь ее потопить?
Куань промолчал.
ФУГАИ: Лодка хорошо держится на воде.
НЕГЭН: Цзюаньша постригся в монахи, когда ему было 30 лет. До этого он был простым рыбаком. Коекто из монахов презрительно называл его «невозможным монахом».
Замечание Куаня было вызвано тем, что железные корабли строить в то время не умели, причем думали, что построить железный корабль невозможно. Его замечание заставило Цзюаньша медитировать, в этом отношении Цзюаньша обязан Куаню. Когда Цзюаньша закончил учение, Куань пришел в его монастырь и служил ему.
Я восхищаюсь скромностью и сдержанностью Куаня и не верю, что Цзюаньша задал свой вопрос в отместку, используя эти слова как символ постижения. Это был разговор двух очень близких людей.
ГЭНРО: На месте Куаня я бы спросил: Вы получили свой дзэн?
Железная лодка вмерзла в море.
(ФУГАИ: Я бы не поплыл на ней).
Коан из прошлого завершен.
(Не упоминайте о прошлом, живите настоящим, Не говорите, что Куань промолчал).

83. Яньшуань сидит в медитации

Когда Яньшуань сидел в медитации, к нему бесшумно подошел монах и стал рядом с ним.
ФУГАИ: Этот фокус не пройдет.
Яньшуань узнал монаха и начертил в пыли круг, а затем посмотрел на монаха.
ФУГАИ: Что это еще за колдовство! Монах не смог ответить.
НЕГЭН: Отношение Яньшуаня напоминает отношение человека, который, стоя на берегу, спокойно наблюдает, как плещутся волны у его ног. Будь я на месте монаха, я изобразил бы Яньшуаня, приподнял бы платье, чтобы его не замочить, и вышел из воды или столкнул Яньшуаня с сиденья, на котором он медитировал, сказав: «Волны! Волны!»
ГЭНРО: Этот монах совершил мелкую кражу и не сумел даже вовремя удрать. Яньшуань готов был зажечь свечу в любое время. Увы! Возможность упущена.
Слово «вода» не может утолить жажду
(ФУГАИ: Но я вижу, как вздымается огромная волна).
Так же, как изображение пирога не насытит голодного.
(Вот вам полное блюдо пирогов).
Действие Яньшуаня нельзя поставить ему в заслугу
(Это истинный дзэн).
Почему он не дал монаху большую палку?
(Большая палка уже сломана).

84. Чуанью кусает себя за пальцы

Чуанью, поэтмонах, нашел стихотворение, в котором были следующие строки: «Когда встречаются обучающиеся дзэну, они могут укусить друг друга за пальцы.
ФУГАИ: Обратил на это внимание.
Но немногие знают, что это значит».
ФУГАИ: Знаете ли вы, что это меч, отсекающий язык?
Это услыхал Тасю и, встретив Чуанью, спросил его: «Что это значит?»
ФУГАИ: Когда появляется кролик, вслед за ним прилетает ястреб.
Чуанью не ответил.
ФУГАИ: Я и раньше говорил, что он не знает.
НЕГЭН: Чуанью написал много прекрасных стихов, подтверждающих его постижение, но эти строки кажутся вырванными из контекста. Тасю обратился к Чуанью помимо стихотворения и Чуанью заколебался. Подобно издателю скандальной желтой газетенки, преследующему только собственную выгоду, Гэнро и Фугаи выдали этот анекдот за коан за счет репутации Чуанью.
ГЭНРО: На месте Чуанью я укусил бы себя за пальцы в присутствии Тасю.
ФУГАИ: Это было бы хорошо, но никто этого не понимает.
ГЭНРО: Нелегко осудить того, кто укусил себя за палец
(ФУГАИ: Отрежь палец).
Но он не должен это делать, пока не минет 110 земных.
(Вы хотите дойти до Тэтрея?)
Я спросил бы безногую одинокую женщину, которая продает сандалии:
(Она не в состоянии понять, что чувствует другая нога).
«Почему вы не отправитесь в столицу босиком?»
(Трудно мыть собственную спину).
НЕГЭН: В Аватамсака Сутре говорится, что Суддхана побывал в 110 храмах в поисках учителей, встречая многих, кому он воздавал почести, пока, наконец, достиг ворот Тэтрея. Он укусил себя за палец, ворота открылись и он увидел Самантабхадру, на котором и закончились его поиски.
У китайцев есть поговорка: «Безногая старуха всегда говорит о том, как удобны травяные сандалии, которые она продает».
Фугаи сказался достаточно сообразительным, упомянув о том, как трудно мыть собственную спину, но что бы он сказал по поводу моего приспособления для этой цели от Вульворта?

85. Озеро Юшуаня

Юшуань спросил вновь прибывшего монаха: «Откуда ты?»
ФУГАИ: Вам нравится атмосфера?
Монах ответил: «С южного озера».
ФУГАИ: Вас все еще интересует озеро?
«Много ли воды в озере?» — «Мало», — ответил монах.
ФУГАИ: Он взглянул на озеро.
«Шли такие дожди, почему же оно не наполнилось водой?» — спросил Юшуань.
ФУГАИ: Юшуань в самом деле пригласил монаха взглянуть на озеро.
Монах промолчал.
ФУГАИ: Возможно, он утонул.
НЕГЭН: Дзэнские монахи любят жить в непосредственной близости к природе. Большинство китайских монастырей построены в горах или у озера.
Дзэн приводит многочисленные диалоги между учителем и монахами о красоте природы, но есть, по всей вероятности, среди монахов много таких, которые считают себя слишком погруженными в природу. Они действительно сторонники дзэна в отличие от болтунов со всем поднимаемым ими шумом.
ГЭНРО: На месте монаха я сказал бы Юшуаню : «Я подожду до тех пор, пока вы почините дно».
ФУГАИ: К счастью, монах промолчал.
ГЭНРО: Нить кармы проходит через все.
(ФУГАИ: Все можно рассматривать как коан).
Признание делает его баррикадой.
(Если вы туда заглянете, там нет никакой баррикады).
Бедный монах спрашивал об озере,
(Вперед! Прыгай и плыви!)
Сотворил воображаемую дорогу к небесам.

86. Деревянный шар Цзюфеня

Однажды Цзюфень начал свою лекцию с того, что показал на маленькой площадке деревянный шар.
ФУГАИ: Изогнутый огурец.
Цзюаньша пошел вслед за шариком, поднял его и положил на место.
ФУГАИ: Круглый арбуз.
НЕГЭН: Когда Юаньву читал лекцию об избранных стихотворениях и коанах Цзюту, он подверг критике строфу за строфой, а затем опубликовал книгу с критикой творчества Цзюту под названием «Собрание голубой скалы». После его смерти его ученик Таю собрал все книги, сложил их перед храмом и сжег. То, что учитель облек в некую форму, ученик должен разрушить, дабы предохранить учение от опасности стать пустой шелухой. Западные философы создают свою собственную теории, затем последователи начинают подновлять ее до тех пор, пока от оригинала ровным счетом ничего не остается. В дзэне говорится:
«Убей Будду и патриархов, только тогда ты дашь им бессмертие».
ГЭНРО: Цзюфень начал, но не закончил. Цзюаньша закончил, но не начал. У обоих нет завершенности. Ну, скажитека, монахи, что лучше?
НЕГЭН: И то и другое плохо.
ФУГАИ: Когда ручей бежит через бамбуковый лес, вода его становится зеленой. Когда ветер обвевает цветы, его дыхание становится ароматным.
ГЭНРО: Держи его или отпусти.
(ФУГАИ: Ни больше, ни меньше.)
Учитель и ученик противоречат друг другу.
(Истинное единомыслие).
Дзэн обучающихся в мире.
(Истинный студент никогда не учится).
Не делай этот коан образцом.
(Прекрасный пример).

87. Разбитый поднос

Один монах жил в крохотной хижине, которую называли Фендянь, что означает «тучное поле», в течение 30 лет.
(ФУГАИ: Может быть, он не знал, как оттуда выбраться).
У него был только глиняный поднос.
ФУГАИ: Дорогие вещи не всегда представляют ценность.
Однажды монах, когда он размышлял, нечаянно уронил и разбил поднос.
ФУГАИ: Настоящее сокровище представляет изпод обломков.
Каждый день учитель просил своего ученика достать другой поднос.
ФУГАИ: Почему вы хотите получить новый поднос?
Каждый раз ученик приносил поднос, а учитель швырял его о землю, говоря: «Это не то, верни мне старый».
ФУГАИ: Я бы развел руки в стороны и рассмеялся.
НЕГЭН: Никто не знает, как звали монаха, но его слова: «Это не то, верни мне старый», — стоят того, чтобы их увековечить.
ГЭНРО: На месте ученика я сказал бы: «Подожди, пока солнце взойдет с запада».
ФУГАИ: Я поищу его перед тем как родиться.
ГЭНРО: Он разбит.
(ФУГАИ: Целый поднос остается).
Беги за ним скорее.
(Миг исчезает в воде).
Ученик не мог этого понять.
(Он к нему уже вернулся).
Назови железный чайник колокольчиком.
(Можно назвать землю небом — что случится?)

88. Капля воды Фаеня

Один монах спросил Фаеня: «Что такое капля воды. из источника, который находится в долине шести патриархов?»
ФУГАИ: Пусти изо рта струю чернил комунибудь в лицо.
Фаень сказал: «Это капля воды из источника, который в долине шести патриархов».
ФУГАИ: Он использует ее в качестве противоядия.
ГЭНРО: Фаень никогда не сбавляет цену.
ФУГАИ: Здесь нет твердой цены.
ГЭНРО: Эта капля воды из источника.
(ФУГАИ: Истоки желтой реки загрязнены).
Нет страшней яда.
(Тот, кто пригубит, умрет).
Не говори, что знаешь разницу между теплым и холодным.
(Кто знает вкус?)
Сколько можно выпить?
(Я уже выпил).

89. Четыре запрета Чаошуаня

Чаошуань сказал: «Не иди по пути птичьего ума».
ФУГАИ: Вы предпочитаете бродяг?
НЕГЭН: Слышали вы когдалибо о дороге без птиц?
«Не одевайтесь прежде, чем вы появились на свет».
ФУГАИ: Разве нагота приносит счастье?
НЕГЭН: Такуае во время танцев надевала на себя тяжелые одежды и ее изящество переходило к ее платью.
«Не считай настоящий момент вечностью».
ФУГАИ: Покажи мне свое лицо.
НЕГЭН: Мне это лицо не нравится.
«Не выражай себя прежде, чем будешь рожден».
ФУГАИ: Человеку следовало бы научиться читать без букв.
НЕГЭН: Я понимаю десять тысяч китайских черт, но они меня не беспокоят.
ГЭНРО: В Соответствии со словами Чаошуаня я спрошу у вас, монахов. (ФУГАИ: Вперед! Я отвечу на любой вопрос.)
Вопервых, ты можешь идти, куда хочешь, но что такое дорога птиц? (На восток или на запад?)
Вовторых, ты можешь надеть на себя целый гардероб теперь, но что ты мог надеть, когда еще не родился? (Ни один цивилизованный человек не расхаживает по улицам голым.)
Втретьих, считай все, что тебе угодно, но что такое настоящее? (НЕГЭН: Комментарий Фугаи бесполезно переводить. Я скажу за него: «Вопрос слишком хорош, чтобы на него отвечать».)
Вчетвертых, ты можешь выразить свои желания, но где ты был, когда еще не родился?
(ФУГАИ: Кудесник знает фокус.)
ГЭНРО: Домашнее средство Чаошуаня — перец.
(ФУГАИ: Это успокаивает лучше, чем мед).
Цель состоит в том, чтобы убивать людей.
(Когда все убиты, появляется живой человек).
Меч в три фута поблескивает.
(Будда и патриархи будут до смерти напуганы).
С каждым ударом меч становится острее.

90. Лев Тэшуаня

Однажды, когда Тэшуань работал в саду, он увидел приближающегося к нему по дороге монаха. Тэшуань запер ворота.
ФУГАИ: Интервью закончено.
Монах постучал а ворота. Тэшуань спросил: «Кто это?»
ФУГАИ: Чудовище!
Монах ответил: «Львенок».
ФУГАИ: Лев попадает в лисье логово.
Тэшуань отворил ворота.
ФУГАИ: Он кладет свою голову прямо в львиную пасть.
Монах поклонился учителю.
ФУГАИ: Шкура его не похожа на львиную.
Тэшуань прыгнул ему на спину, как будто эта и впрямь был маленький лев, повалил его на землю и сказал: «О, дьявол! Где ты был!»
ФУГАИ: Это способ воспитания детенышей.
ГЭНРО: Сначала я подумал, что он настоящий львенок, а теперь вижу, что сил у него меньше, чем у лисы. Он должен был прыгнуть на Тэшуаня, когда тот открыл ворота, сразу сделав его беспомощным.
ФУГАИ: Ты дьявол!
НЕГЭН: Кагеницу сказала, что это было прекрасное зрелище. А теперь занавес следует опустить, чтобы подвести итоги. Я с нею согласен. Гэнро, уподобившись неотесанной деревенщине, наделал много шуму из ничего. В комнату, где мы, Кагеницу и я, работаем, доносится дыхание летнего ветерка. Зачем спрашивать у ветра, что он такое, откуда он. Нужно лишь приветствовать его, не дознаваясь, от дьявола он или от ангелов.
ГЭНРО: Он называет себя львом и приходит к укротителю.
(ФУГАИ: Рыча подобно льву).
Этот голос сотрясает монастырь.
(Горы и долины возвращают его эхо).
Но лев стал ослом
(Ему следовало бы научиться падать).
Защитить себя, чтобы иметь возможность нанести удар.
(После драки кулаками не машут).

91. Жизнь в одиночестве

Однажды к Юшу пришел монах и спросил: «Kак, мне жить одному на вершине горы?»
ФУГАИ: Ты заблудился в облаке.
Юшу ответил: «Зачем ты оставляешь свои дзэн в долине, а сам карабкаешься на гору?»
ФУГАИ: Это не способ обращаться с духами.
НЕГЭН: Мои американские друзья часто спрашивают меня:
«Как найти тихое, спокойное место для медитации?» Обычно я отвечаю: «Неужели вы не можете найти такое место у себя в доме? Неважно, насколько человек занят в течение дня, он всегда может найти несколько минут для медитации и место, где можно спокойно посидеть. Стремление отыскать тихий уголок вдали от собственного дома — в корне неверно».
Этот монах не мог ужиться с остальными в монастыре и пожелал жить на вершине горы один. И хотя Юшу своим вопросом припер монаха к стене, Фугаи считает его метод воздействия чересчур мягким. Будь я на месте Юшу, я бы потребовал, чтобы монах ответил мне, где он находится в настоящий момент. Если бы он заколебался, я бы немедленно вытолкал его из комнаты.
ГЭНРО: А я бы сказал монаху: «Если ты не пренебрегаешь своим дзэндо, я позволю тебе остаться на вершине горы, но как ты можешь оставаться там, не пренебрегая своим дзэндо?»
ФУГАИ: Уничтожить и дзэндо и гору.
НЕГЭН: Фугаи ведет себя как анархист. Я не желаю иметь ничего общего с этим монахом. Первое замечание Гэнро великолепно, зачем было добавлять последнее? Взгляните на моих друзей: все они — прекрасные бизнесмены и хозяйки. Никто из них не пренебрегает своей работой ради дзэна. Любое учение, противопоставляющее себя повседневной жизни, — это учение ложное.
ГЭНРО: Юшу подвел монаха к краю бездны
(ФУГАИ: Нет места выше и шире).
И толкнул его туда.
(Heт входа, нет выхода)
Его метод превосходит методы других учителей.
(Нужно быть благодарным).
НЕГЭН: Как?

92. Истинный глаз Линьцзи

Маку спросил у Линьцзи: «У Авалокитешвары тысяча рук и в каждой руке по глазу. Который же из них истинный?"
ФУГАИ: А который ложный?
Линьцзи ответил: «У Авалокитешвары тысяча рук, в каждой по глазу. Который из них истинный? Ну, отвечай, быстрее».
ФУГАИ: Враг повержен собственным оружием.
Маку столкнул Линьцзи со скамьи и сел на его место.
ФУГАИ: Комета подходит близко к созвездию.
Линьцзи поднялся и спросил: «Почему!»
ФУГАИ: Вся армия отступает по команде.
КАГЕНИЦУ: Маку не был последователен в достижении своей цели.
Линьцзи закричал и в свою очередь столкнул Маку с сиденья.
ФУГАИ: Спящий дракон.
НЕГЭН: Подобрал оброненное врагом копье и с ним нападает.
Маку спокойно покинул комнату.
ФУГАИ: Два генерала понимают друг друга.
НЕГЭН: Из истории Китая нам известно имя Куаньминя, знаменитого китайского полководца. Однажды он внезапно был окружен вражеским войском, возглавляемым Чуаньта. Куаньминь в это время был один, своих солдат он отпустил. Выйдя на балкон замка, он сверху следил за перемещением врага и перебирал струны арфы. Чуаньта знал, что Куаньминь великолепный стратег и, опасаясь, что войско Куаньминя затаилось перед тем, как начать военную атаку, приказал вдруг своим войскам отступать.
Куаньминь известен как Хозяин (Мастер) Спящего Дракона, которого никто не может победить. Комментарий Фугаи связан с этой историей.
У Авалокитешвары была тысяча глаз, но только один был истинным. Этот истинный глаз жил в тысяче глаз, подобно луне, отражающейся в тысяче озер. Зовет ли озеро луну, окунается ли луна в озеро? Кто является гостем, кто хозяином?
Хитрый Линьцзи специально задал вопрос «Почему?», прежде чем крикнуть. Маку следовало крикнуть в ответ и быстро уйти. Плохо, что битва была проиграна столь бесславно.
Вопрос Линьцзи «Почему?» кого угодно заставил бы заколебаться. Если один из вас может правильно ответить на этот вопрос, он может идти со свободно опущенными руками. Это секрет учения Линьцзи.
ФУГАИ: Не кричите о нем с крыши дома.
ГЭНРО: Я думаю, Дяньта был хорошим бойцом.
(ФУГАИ: Хорошие командиры редки).
Его изменчивая тактика может испугать даже демонов.
(Тысяча святых не могут следовать по высшему пути).
Когда он использует в бою быков, несущих огонь
(Тысяча сражений — тысяча побед).
Он завоевывает 70 замков в одном сражении.
(С самого начала он ничего не теряет).
НЕГЭН: Дяньта — еще один полководец. Когда ему не хватало воинов, он использовал быков, к спинам которых привязывались охапки горящего хвороста, и вырывал победу изпод носа у врага.
Монахам не следовало бы говорить о войнах и о сражениях. Это противоречит предписаниям Будды. Можно найти много примеров лучше, чем этот. Даже ветвь, покрытая цветами, была бы лучшей иллюстрацией. В будущем, 2100м году обучающиеся дзэну возможно забудут, что такое военное ремесло, и будут наслаждаться своим дзэном в мирных садах, продуваемых весенним ветерком.

93. Три мира Еньту

Монах спросил Еньту: «Когда три мира угрожают мне, что я должен делать!»
ФУГАИ: Носи их на своих плечах.
Еньту ответил: «сесть» (сидеть).
ФУГАИ: Вы взваливаете на него дополнительное бремя.
«Я не понимаю», — сказал монах.
ФУГАИ: Ты даже не знаешь, что оступился.
Еньту сказал: «Подними гору, принеси ее мне, тогда объясню».
(Три мира — это мир желаний, мир нематериального, мир материального).
ФУГАИ: Человек, который делает Буддой себя, в одно мгновение может сделать Буддой другого.
ГЭНРО: Если бы Еньту не дал второго ответа, его дзэн. по всей вероятности, был бы снова подвергнут испытанию.
НЕГЭН: Возможно, ктонибудь подумал, что он имеет в виду сесть самому на эти миры или заставить сесть монаха.
ГЭНРО: Если бы монах спросил меня, что делать, когда тебе грозят три мира, я бы ответил: «Мир заблуждений, мир материального, мир нематериального». Если бы и тогда монах сказал, что он не может этого понять, я бы ответил: «Восточная гора стоит на реке».
ФУГАИ: Позвольте мне продолжить коан. Если бы монах спросил меня, я бы сказал: «Капля росы». Если бы он настаивал, говоря, что не понимает, я сказал бы: «Она превращается в драгоценные камни на месте лотоса».
ГЭНРО: Три мира, один над другим.
(ФУГАИ: Волны исчезают в небесах).
Дзэнский монах сидит на подушке.
(Выбрось эту подушку).
Мир все еще в моих ушах. Подними эту гору и принеси ее мне.
(Прошлой ночью ктото украл эту гору).

94. Чинчинь устраивает игру

Монах Чинчинь был управляющим в монастыре Лепу.
ФУГАИ: Очень ответственная должность.
Однажды он ударил своим посохом и приказал: «Монахам с первых рядов и до середины отправиться на работу в поле, остальным — в горы за хворостом.
ФУГАИ: Генерал дает приказ своим солдатам.
«А что делать Манджушри?» — спросил главный монах.
НЕГЭН: В каждом дзэндо имеется статуя или холст с изображением Манджушри или Бодхидхармы.
ФУГАИ: Воистину он — главный монах.
«Мое приказание распространяется только на монахов, сидящих на своих подушках, — ответил управляющий, — к Манджушри оно не имеет никакого отношения».
НЕГЭН: В «Алмазной сутре» мы читаем: «Субхути, тот, кто заявляет, что Татхагата приходит или уходит, или сидит, или лежит, не понимает смысла моего учения».
ФУГАИ: Он прекрасно справляется со своей должностью.
Позднее Еньву дал комментарий к этому диалогу: «Чинчинь сыграл великолепную сцену. Метод главного монаха очень хорош, чтобы нанизать девять спиральных раковин».
ФУГАИ: Помоему, ничего хорошего в нем нет.
НЕГЭН: Некто спросил у Конфуция, как нанизать девять спиральных раковин, на что тот не смог ничего ответить. Ему посоветовала женщина. Она предложила налить в острые раковины меду и пустить туда муравья, который проделает отверстие и протянет в него нить.
«Это верно, но для того, чтобы разъединить сцепленные кольца, у меня есть другой метод».
ФУГАИ: Давайте посмотрим.
НЕГЭН: В Китае задавался и другой вопрос — загадка со сцепленными кольцами, которую не мог разгадать ни один самый умный мужчина, а женщина разбила их молотком.
Еньву продолжал: «Если бы главный монах задал мне подобный вопрос, я ответил бы: «Путь подобен зеркалу. Сам он не движется, но отражает все, что по нему проходит».
ФУГАИ: Разбейте это зеркало.
ГЭНРО: Если бы ктонибудь спросил меня — не о том, как нанизать раковины или разъединить кольца, а о том, что должен сделать Маджушри, — я ударил бы его прежде, чем он успел бы задать свой вопрос. Почему? Потому что тот, кто обрабатывает поле, должен делать только то, что ему приказано, равно как и тот, кто собирает хворост.
НЕГЭН: Это и есть приказ Манджушри.
ФУГАИ: Чинчинь показывает Дхармакайю (тело закона), Еньву говорит о Нирманакайе (применении), а Гэнро описывает Самбхогакайю (результаты). На месте монаха, который был управляющим. я ударил бы посохом и освободил бы в этот день главного монаха.
ГЭНРО: Нанизывая раковины или разъединяя кольца
(ФУГАИ: Истинная мудрость не размышляет).
Колесо Дхармы вертится независимо ни от чего.
(Великая мудрость подобна величайшей глупости).
Конфуций мудр, но не может победить женщину.
(Рождена, а не сделана).
Старая ель растет на покрытой снегом скале.
(Меня охватывает дрожь).
Ранний цвет сливы появляется в предчувствии весны и улыбается изза ограды.
(Я люблю его аромат).

95. Возраст Татяня

Ханьтучи спросил ТаТяня: «Кто управляет монастырем вместо сосланного монаха?» — «Сколько вам лет?»
ФУГАИ: Вы с ним разного возраста.
Татянь протянул свои четки и спросил: «Вы понимаете».
Ханьтучи ответил: «Нет, не понимаю».
ФУГАИ: Что, ты не знаешь, что такое четки?
Татянь сказал: «Днем здесь 108 бусин и ночью — тоже 108».
ФУГАИ: Неужели вы не знаете, как лучше обращаться с
этим обучающимся?
Ханьтучи был чрезвычайно расстроен тем, что не сумел понять старого монаха, и вернулся домой.
ФУГАИ: Вы пытаетесь забить гвоздь в небо.
Дома жена спросила его: «Что тебя так расстраивает?»
ФУГАИ: Это не женское дело.
Ученый рассказал своей жене обо всем, что произошло.
ФУГАИ: Какой в этом прок? Почему вы хотите доказать свою правоту, как если бы вы отстаивали ее перед самим императором?
«Почему бы не возвратиться в монастырь и не спросить старого монаха, что он имел в виду?» — предложила жена.
ФУГАИ: К счастью, его другая половина — лучшая.
На следующий день рано утром ученыйконфуцианец пошел в монастырь, у ворот которого он встретил главного монаха.
ФУГАИ: Несчастья следуют за ним по пятам.
«Почему вы пришли так рано?» — спросил главный монах.
ФУГАИ: А почему бы и нет?
«Я хочу видеть мастера и задать ему вопрос», — ответил Ханьтучи.
ФУГАИ: Вы знаете, где он?
«Что у вас к нему за дело?» — спросил монах, и ученый повторил ему свой рассказ.
ФУГАИ: Мастер никогда не произносил этих слов.
«Почему вы не спросите у меня?» — осведомился главный монах.
ФУГАИ: Выскочка!
Ханьтучи тогда спросил: «Что это значит — 108 бусин днем и столько же ночью?» Главный монах трижды щелкнул зубами.
ФУГАИ: Вы кличете беду.
Наконец, Ханьтучи встретил Татяня и задал ему свой вопрос, а мастер в ответ трижды щелкнул зубами.
ФУГАИ: Не думайте, что вы видите дзэн.
«Я знаю, — сказал конфуцианец, — в буддизме это одно и то же».
ФУГАИ: Луна одна, но она поразному освещает горы и долины.
«Прошу вас, не говорите так», — ответил Татянь.
ФУГАИ: Вы готовы пролить кровь?
«Да, — сказал Ханьтучи, — несколько минут тому назад я встретил главного монаха у ворот и задал ему тот же вопрос и он ответил мне так же, как и вы».
ФУГАИ: О чем вы говорите? Ничего подобного раньше не было.
Татянь подозвал к себе главного монаха и сказал: «Я понял, что ты показал ему буддизм несколько минут тому назад».
ФУГАИ: Линия фронта движется.
«Да», — ответил главный монах.
ФУГАИ: Этот глупец не знает, как ему вывернуться. Татянь ударил главного монаха и немедленно выгнал его из монастыря.
ФУГАИ: Если Уонг совершает убийство, Уонг будет повешен.
ГЭНРО: Почему был изгнан главный монах? Если это наказание, то почему мастер не наказал себя — ведь он сделал то же самое. Если он его не наказывал, тогда почему он его прогнал? В этом Тайна учения, которая передается из поколения в поколение. Если бы Татянь показал свой дзэн в тот момент, он не только повредил бы другим, но сам лишил бы жизни Мудрость.
Не бойтесь грозы, монахи, вы увидите бесчисленные звезды в небе, когда она закончится.
ФУГАИ: В конце концов Татянь имел друга.
ГЭНРО: День и ночь — сто восемь.
(ФУГАИ: Это кончается и начинается).
Что это значит?
(Это становится ясным лицом к лицу).
Щелчки зубами привели к изгнанию.
(Была прекрасная возможность).
Северные деревья иначе ведут себя на юге.
(Это всегда случается, когда меняется почва).
Сомнения главного библиотекаря усилились.
(Ваше зеркало не очень хорошо отполировано).
Теперь он знает, что нельзя трогать пепел Будды.
(Он думал, что он ввезен, а он сделан в Китае).

96. Десятифутовая площадка Кишуаня

На стене дома Кишуаня было начертано стихотворение:
Десять квадратных футов Кишуаня.
(ФУГАИ: Когда они были построены?)
Слишком круты, чтобы взобраться.
(Я могу пройти, как по плоскости).
Если ктолибо войдет
(Следи за каждым шагом).
Он станет великим генералом.
(Не забывайте, что есть и другой великий генерал).
Кишуань врожденный мастер дзэна.
(Яблочный сироп).
Один монах спросил Юаньфеня: «Какое стихотворение собираетесь написать для своего жилища?»
ФУГАИ: Хороший вопрос.
Юаньфень, вместо ответа, показал стихотворение:
ФУГАИ: Подражатель.
Десять футов Цзюфеня никогда не имели дверей.
ФУГАИ: Трудно войти.
Всякий монах, кто входит туда
(Он идет по лезвию меча).
Тут же видит Цзюфеня.
(Скользя по льду). Монах воздал почести и встал.
ФУГАИ: Что он может сказать?
Юаньфень спросил: «Ты видишь Цзюфеня или нет?»
ФУГАИ: Кругом только оголенный провод.
Монах заколебался.
ФУГАИ: Я говорил вам, он не сможет пойти.
Юаньфень ударил монаха по губам метелкой от москитов.
ФУГАИ: Пожалуйста, дверь отперта.
ГЭНРО: Жилище Кишуаня трудно увидеть, но туда легко войти. Жилище Цзюфеня легко найти, но туда трудно войти. У меня в комнате тоже есть стихотворение:
Эта пустота не имеет ни входа, ни выхода.
Если же нет ни входа, ни выхода,
Я спрашиваю вас, монахи, как в нее войти?
(ФУГАИ: Я бы не вошел в эту комнату).
Даже на отвесном утесе можно найти углубления, куда станет носок ноги.
(Это плоская часть крутизны).
Плоская земля — ловушка.
(Есть и крутизна на плоскости).
Каждый создает свой монастырь в соответствии с домашним укладом.
(Один вынужден делать глупости, чтобы оградить от них многих).
Золотые дела и сейчас не потеряли своего блеска.
Поколение за поколением претерпевают
бесконечные беды.
 

 

« »

Читать: ВСПОМНИТЬ ВСЕ…