Железная флейта

admin Рубрика: НОВОСТИ
0

100 коанов Дзен (31-60) Перевод Негэн Сэндзаки

31. Куйшань вызывает двух должностных монахов

Мастер Куйшань послал за казначеем, однако, когда казначей пришел, Куйшань сказал: «Я звал казначея, а не тебя». Казначей не смог сказать ни слова. Затем мастер послал за главным монахом, но когда тот прибыл, Куйшань сказал: «Я посылал за главным монахом, а не за тобой». Главный монах не смог сказать ни слова.
НЕГЭН: Монастырь должен иметь несколько должностных лиц. Казначей должен заботиться о денежных средствах учреждения, а главный монах должен наблюдать за всеми монахами в дзэндо. Новичков оставляют медитировать в дзэндо, а старожилы отвечают за различные службы в монастыре. Хотя два монаха из этой истории были горды своим положением, они всетаки хотели получить индивидуальные наставления, когда они предстали перед своим учителем. Куйшань обнаружил эту двойственность и сделал им выговор.

32. Феньянь наказывает небо

Монах спросил Феньяня: «Если бы на десять тысяч миль вокруг на небе не было даже признака облака, что бы вы сказали об этом?» «Я ударил бы небо своим посохом», — ответил Феньянь. «Но чем виновато небо?» — заинтересовался монах. «Тем, — ответил Феньянь, — что нет дождя, когда мы его должны иметь, и что нет благоприятной погоды, когда она нужна».
НЕГЭН: Дзэнский монах ударял все своим большим посохом; даже Будда и патриархи не могли избежать этого дзэнского удара. Его посох — это рычаг, с помощью которого он может сотрясать всю вселенную. Если в совершенной сети вселенной возникают какиенибудь неполадки, Феньянь готов с помощью своего посоха поставить вещи на свои места. Монах же — всего лишь мечтатель, надеющийся прожить в беспрерывном блаженстве, пока он поклоняется набеленному, кукольному Будде. Первый ответ Феньяня на самом деле был предостережением монаху, но когда он увидел, что монах не понял его, он упростил свой ответ до такой степени, что его понял бы и малый ребенок.

33. Юшань решает проблему для монаха

Однажды утром после беседы с монахами к Юшаню приблизился монах и сказал: «У меня есть проблема. Не решите ли вы ее мне?» «Я решу ее на следующей беседе», — ответил Юшань. Вечером, когда все монахи собрались в зале, Юшань громко объявил: «Монах, который сказал мне сегодня утром, что у него есть проблема, пусть немедленно подойдет ко мне». Как только монах вышел вперед, чтобы предстать перед собравшимися, мастер встал со своего места и грубо схватил его. «Посмотрите, монахи, — сказал он, — у этого парня есть проблема». Затем он оттолкнул монаха в сторону и возвратился в свою комнату, так и не проведя вечерней беседы.
ФУГАИ: Зачем, мой дорогой брат, ведь у тебя есть такое сокровище для медитации. Без проблемы как можно медитировать понастоящему? Не проси помощи ни у мастера, ни у коголибо другого. Мастер решил твою проблему сегодня утром, но ты не понял этого. Вечером же он проводит полную драматизма беседу, вкладывая в нее всю свою душу.
НЕГЭН: Какая великолепная беседа! Интересно, сколько монахов из числа присутствующих поняли ее?
Несколько лет назад японский священник посетил меня в этом дзэндо. «Что такое дзэн?» — спросил он. Я приложил палец к губам и прошептал: «Мы не разговариваем в комнате для медитации». Когда он проследовал за мной в библиотеку, он попытался снова задать мне тот же вопрос, но я опять приложил палец к губам и сказал: «Здесь мы читаем книги в тишине». Когда мы пришли в кухню, я не дал ему возможности задать вопрос и сказал: «Мы готовим здесь молча и едим без разговоров». Когда я открывал дверь и пожимал ему руки, он, задыхаясь, спросил: «Что же такое дзэн?» — и вышел.

34. Сюфен видит свою природу Будды

Монах сказал Сюфену: «Я понимаю, что человек на стадии Шравака видит свою природу Будды, как он видит луну ночью, а человек на стадии Бодхисаттвы видит свою природу Будды, как он видит солнце днем. Скажите мне, как вы видите свою природу Будды». Вместо ответа Сюфен трижды ударил монаха своим посохом. Монах пошел к другому учителю, Еньтоу, и спросил его о том же. Еньтоу трижды ударил монаха.
НЕГЭН: Если человек изучает буддизм с целью освободить страдающих в мире, он считает, что все страдания являются результатом его собственных алчности, гнева и неведения. И когда он стремится избежать этих трех ядов и очистить свое сердце, он может видеть свою природу Будды прекрасной и отдаленной, как молодая луна, но он тратит большую часть времени на то, чтобы увидеть хотя бы это. Он на стадии Шравака.
Другой человек изучает буддизм с целью спасения всех живых существ. Он понимает настоящую природу человека и видит сущность Будды в каждом человеке без исключения. Тучу, дождь и снег он принимает с печалью, но не винит в этом солнце, и ночью он знает, что другие части земли залиты ярким дневным светом. Он знает, что человечество может глупо разрушать, но также может мудро творить и строить. Он — Бодхисаттва.
Первая часть рассуждений монаха была правильной, но если бы он действительно понимал их, он должен был бы лучше знать сам, а не спрашивать Сюфеня о его сущности Будды. Сюфень своими ударами попытался вернуть монаха из мира грез, но тот обратился со своей фантазией к Еньтоу, за что и получил такое же наказание. Могу представить себе его глупое, сонное лицо!

35. Поэма Лиси

Лиси, который 30 лет служил на горе Цуху, написал поэму:
Тридцать лет я жил на горе Цуху,
Дважды в день я принимал пищу простую, для того, чтобы питать свое тело,
Я взбирался на горы и возвращался, чтобы упражнять свое тело,
Никто из моих современников не выразил мне одобрения, не признал меня.
НЕГЭН: Как птица свободно летает, не оставляя следа в воздухе, так же и дзэнский монах должен жить, не оставляя никаких впечатлений о своем прошлом. Будда сказал: «И потомуто, что он остается неизменным и находится в мире с самим собой, люди почитают монаха. И поэтому он должен избегать всякой запутанности. Ибо, подобно одинокому дереву пустыни, на котором собираются все птицы и обезьяны, так и монах обременен своими друзьями и почитателями». Лаоцзы сказал: «Для того, чтобы избежать крайностей, мудрец справляется со своими делами, ничего не делая, и выражает свои наставления без использования речи. Он заставляет происходить вещи, не действуя, не требуя собственности, не ожидая награды; поэтому его сила никогда не подвергается опасности».
Мастер в нашей истории хотел жить именно таким образом. Тот, кто выполняет великую работу, несомненно остается неизвестным для современников. Монах 30 лет живет на горе, принимает простую пищу и взбирается на горы. Его жизнь безупречна: он удовлетворен. Его повседневная жизнь постоянно проповедует буддизм. Зачем же ему заботиться о признании у своих современников?
ГЭНРО:
Когда он хочет, он взбирается на гору;
В часы его досуга белые облака, его друзья, с ним;
В покое он обретает вечную радость.
Никто, кроме изучающих дзэн, не может пользоваться таким счастьем.

36. Где встречаются после смерти

Таову пришел навестить своего больного братамонаха, Юньеня. «Где я смогу снова увидеть тебя, если ты умрешь и здесь останется только твой труп?» — спросил посетитель. «Я встречу тебя в том месте, где ничто не рождается и ничто не умирает», — ответил больной монах. Таову не удовлетворился таким ответом и сказал: «То, что ты хотел сказать — это то, что нет такого места, в котором ничто не рождается и ничто не умирает, и что мы не нуждаемся больше видеть друг друга».
НЕГЭН: Как Таову, так и Юньень получили Дхарму от учителя Юшаня и позже сами стали хорошо известными учителями. Эта история относится к их молодости, по крайней мере, они были молоды в дзэне. Таову не должен был беспокоить своего больного брата таким вопросом. Все мы постоянно приближаемся к смерти в этом мире непостоянства; как больной, так и здоровый человек ежедневно умирает в мире Дукки (недовольства, неудовлетворенности). Монахбуддист постигает истинность Анаты (субъективности); он никогда не ощущает Дукку и живет вне мира Аникки (непостоянства).
Какая неуместность! Почему не оставить больного монаха одного, дав ему возможность поразмыслить в покое? Так как после смерти душа покидает тело, а посетителя не удовлетворял холодный труп, он должен искать теплую руку другого живущего монаха и пожать ее.
Ответ больного монаха был не плохим, но он имел следы постулирования. Будь я на его месте, я бы ответил: «Не волнуйся, брат. Я буду медитировать с тобой, пока ты жив». Поправка, которую внес Таову в ответ монаха — софистика и больше ничего. Юньень должен был посмеяться над ним и пожелать ему спокойной ночи.
ГЭНРО: Таову все утрачивает, а Юньень все выигрывает. Последний сказал: «Я встречусь с тобой», а предыдущий сказал: «Мы не должны больше видеть друг друга». Они не должны больше видеть друг друга, следовательно, они встретятся. Они встретят друг друга, потому что им нет нужды видеть друг друга.
Настоящая дружба превосходит пределы близости или отчуждения;
И нет разницы между тем, чтобы встретиться и не встретиться.
На старом сливовом дереве в цвету Южная ветвь так же владеет всей весной,
Как и северная.

37. Святость Сюфена

Монах спросил Сюфена: «Как можно достичь святости?» Сюфен ответил: «Даже самый невинный младенец не может сделать это». «Если он забудет себя, — снова спросил монах, может ли он достичь святости?» «Он может сделать это тогда, когда она затронет его», — ответил Сюфен. «Тогда, продолжал монах, — что происходит с ним?» «Пчела никогда не возвращается в покинутый улей», — последовал ответ.
НЕГЭН: Существует коан для иллюстрации этой истории. Ученик спросил своего учителя: «Что такое дзэн?» «Цзинь», — ответил учитель. «Цзинь» — это китайское слово, означающее отца, мать и чьюлибо собственную личность; как прилагательное оно означает очень хорошо известное и знакомое; как глагол оно означает любить, видеть постоянно, хорошо знать или досконально понимать. Монах в этой истории стремится достичь святости, как суфий стремится к возлюбленной. Монах приближается к истине спокойно и с пустыми руками; суфий набожно посвящает себя своей возлюбленной. Отношение монаха достаточно наивно, но он должен выйти из своей башни, сделанной из слоновой кости. Суфий может чувствовать возлюбленную, а настоящий буддист добивается святости. Сюфен продемонстрировал свой дзэн, сказав: «Пчела никогда не возвращается в покинутый улей». Как созвездие пересекает небеса, так и разум дзэнского монаха вечно продолжается, не присоединяясь к чемулибо.
Психология изучает психические явления, гносеология обсуждает теорию познания, но они только тени разума, но не сам разум. Когда человек находит сам разум, его поиски немедленно прекращаются. Он может тогда «достичь святости» без какойлибо привязанности, забыв все строки и даже свою самоотверженность для того, чтобы стать «пчелой в новом улье» свободы. Его жизнь это Дзэн или Цзинь.

38. Уход и возвращение

Монах спросил своего мастера: «Что вы думаете о монахе, который уходит из монастыря и никогда не возвращается?» Учитель сказал: «Он неблагодарный осел». Ученик снова спросил: «Что вы думаете о монахе, который уходит из монастыря. но со временем возвращается?» Учитель сказал: «Он помнит добро».
НЕГЭН: Когда монах приходит в монастырь, он дает клятву оставаться в нем до тех пор, пока он не достигнет реализации. Если он уходит из монастыря, он, должно быть, осуществил то, что хотел; в таком случае ему нет смысла оставаться там. Дзэн, однако, не имеет выпускников. Если дзэнский монах думает, что он чегото достиг, он теряет свой дзэн, и тогда его пребывание в монастыре необходимо.
Пробыв много лет в монастыре, монах может уйти, если его приглашают учить в другой монастырь, но, как правило, он в конце концов возвращается в свое старое гнездо. Молодые монахи, которые не могут выдержать суровость учителя дзэна, оставляли монастырь. Они — неблагодарные ослы, потому что они никогда не возвращаются к своему учителю. Если ктолибо в монастыре получает Дхарму, то мастер становится его отцом, а монастырь — домом. Как же он может забыть то окружение, которое вдохновляло его реализации? Он всегда помнит добро, и при первой же возможности возвращается в свой дом.
ГЭНРО: Если бы меня спросили: «Что ты думаешь о монахе, который уходит из монастыря и никогда не возвращается?» — я бы сказал: "Он глупец». А на вопрос: «Что ты думаешь о монахе, который уходит из монастыря для того, чтобы вернуться?» — я бы ответил: «Он — бегущая лиса».
НЕГЭН: Гэнро предоставляет монахам свободу приходить и уходить, когда они того пожелают. Ни один мастер не должен заставлять своих монахов оставаться в монастыре, но монах, который оставляет одного учителя и уходит к другому — глуп, потому что он позволяет себе грубо и несправедливо наказать как своего учителя, так и себя.
В этом дзэндо я никогда не считаюсь с тем, кто уходит или приходит. Частый посетитель может думать, что его место здесь. Его мысль верна, но если он перестанет приходить, я не упускаю его. У пришельца, приходящего в этот скромный дом, может возникнуть впечатление, что здесь происходит странное и он больше не придет. Я уважаю его мнение, но он не может уйти от меня, ибо я дал клятву спасать все живые существа, включая его. Если ктонибудь спрашивает: «Что ты думаешь о человеке, который перестает приходить сюда?» — я отвечу: «Я могу увидеть его на улице». А на вопрос: «Что ты думаешь о человеке, который возвращается в этот дом?» — я отвечу: «Как поживаешь? Рад видеть тебя».

39. Три зова

Хунькэши, учитель императора, позвал своего слугу Иньхена. Иньхен ответил: «Да». Хунькэши, чтобы проверить своего ученика, повторил: «Иньхен!» Иньхен ответил: «Да». Тогда Хунькэши позвал в третий раз: «Иньхен!» Иньхен ответил: «Да». «Я должен наказать тебя за все это, — сказал Хунькэши, — но на самом деле ты должен наказать меня».
НЕГЭН: Хунькэши в течение 40 лет оставался в горном убежище, уединяясь там, но в конце концов был обнаружен императором и был заставлен обучать коронованную особу. Во время этой истории ему было уже больше ста лет, а его ученик Иньхен был хорошо обученным дзэнским монахом, еще молодым, способным получить свет Дхармы от своего учителя. Когда учитель позвал: «Иньхен!» и Иньхен ответил: «Да», диалог подошел к концу. Хунькэши был старым человеком и хотел убедиться в понимании своего ученика. Иньхен понял это и терпеливо ответил. Он ожидал замечаний своего учителя и был счастлив услышать их. Какая прекрасная картина понимания и гармонии!
ГЭНРО: Старый мастер был достаточно добросердечен, а молодой ученик самоотверженно служил ему. К чему наказания?
Да потому, что человеческие поступки очень неопределенны. Человек не должен, если он хочет жить свободно, устанавливать себе какой либо образ жизни.
НЕГЭН: Когда дзэнский учитель зовет по имени своего ученика, он имеет в виду постучать во внутреннюю дверь природы Будды. Если учитель хочет, чтобы ученик сделал чтонибудь обычное, он не должен был бы звать его второй раз. В дзэне ни учитель, ни ученик не должны тратить время, материал, слова, мысли или энергию.

40. Сухой ручей

Монах спросил Сюфена: «Когда старый ручей дзэна высохнет и в нем не останется ни капли воды, что я смогу увидеть там?» Сюфен ответил: «Существует бездонная вода, которую ты не можешь увидеть». Монах снова спросил: «Как человек может пить эту воду?» Сюфен ответил: «Он это должен делать не при помощи рта».
Позднее монах пошел к Чжаочжоу и пересказал этот диалог. Чжаочжоу сказал: «Если нельзя пить воду ртом, то ее также нельзя пить через ноздри». Тогда монах повторил свой первый вопрос: «Когда старый ручей дзэна высохнет, и в нем не останется ни капли воды, что я смогу увидеть там?» Чжаочжоу ответил: «Вода станет горькой, как хинин». «Что же станет с тем, кто выпьет эту воду?» — спросил монах. «Он поплатится жизнью», — был ответ.
Когда Сюфен услышал об этом диалоге, он выразил благодарность Чжаочжоу, сказав: «Чжаочжоу — живой Будда. Я не буду в будущем отвечать на вопросы». С этого времени он посылал всех новичков к Чжаочжоу.
НЕГЭН: До тех пор, пока будет оставаться хоть слабый след дзэна, ручей полностью не иссякнет. Каждый, кто приходит сюда, приносит свой собственный привкус, чтобы добавить к потоку. Когда Чжаочжоу говорил о потере жизни, он имел в виду потерять себя самого и погрузиться в Нирвану. Человек, который старается стать мудрецом, должен пройти через многие трудности и даже утолить свою жажду горечью. И если вас не заботят все эти препятствия, я говорю: «Идите к нему».

41. Трипитака Туншаня

Туншань, мастер дзэна, сказал: «Трипитака, полное собрание буддийских писаний, может быть выражена одним этим иероглифом». Паюнь, другой мастер, проиллюстрировал слова Туншаня таким стихотворением:
Каждый штрих иероглифа ясен и нет нужды объяснять его,
Будда пытался написать его, затратив на это много времени.
Почему бы не поручить эту работу гну Вану, мастеру каллиграфии?
Его умелая рука хорошо справится со всеми требованиями.
НЕГЭН: Трипитака, посанскритски «Три корзины», содержит Суттапитаку, или священные писания; Винаяпитаку, правила и законоположения братства; и Абхидхармапйтаку, комментарии к учениям. Ко времени этого коана было 5048 томов, объемлющих полный текст, который, как сказал Туншань, можно выразить одним иероглифом. Что это за иероглиф? Не нужно обращать внимание на стихотворение Паюня. Если под ним он подразумевал сатиру, то это была его плохая шутка.

42. Южная гора

Шишуань жил на Южной горе, а Куанхи — на Северной горе. Однажды монах из северного монастыря пришел в Южный, и Шишуань сказал ему: «Мой Южный монастырь не выше по сравнению с монастырем на севере». Монах не знал, что сказать, и промолчал. Когда монах вернулся к Куанхи и рассказал ему о том, что говорил Шишуань, Куанхи заметил: «Ты бы сказал ему, что я готов войти в Нирвану почти каждый день».
НЕГЭН: Этот монах вынашивал идею сравнения, так как он посещал один монастырь за другим. Шишуань прочитал это на его лице и попытался исправить идею, но монах смутился и промолчал — молчание это не имело ничего общего с дзэном. Когда же он возвратился в первый свой монастырь, добросердечный мастер не выругал его, пытаясь вместо этого показать без сравнения на тождество. Человеческое стремление является причиной страдания, а страдание приносит стремление к еще чемунибудь другому; таким образом человек никогда не может избегать Сансары, беспокойства, суетной мирской жизни. Нирвана гасит страдание, разрушая стремление. Оба мастера, выразили невозмутимое спокойствие. Мы всегда должны быть осторожны по отношению к человеку, вынашивающему идею сравнения и посещающему одно собрание за другим. В этом нет пользы ни для кого.

43. Конечная истина дзэна

Монах спросил Суаньша: «Когда старые мастера без слов проповедовали Дхарму с молоточком или опахалом от москитов, выражали ли они конечную истину дзэна?» Суаньша ответил: «Нет». «Тогда, — продолжал монах, — что же они показывали?» Суаньша поднял свое опахало от москитов. Монах спросил: «Что же такое конечная истина дзэна?» «Подожди, пока ты добьешься реализации», — ответил Суаньша.
НЕГЭН: Монах, как и многие другие люди, оставался верным своим собственным предубеждениям, как единственно возможным решениям. Суаньша пытался изменить это представление, когда сказал «нет». Монах же не мог освободиться от своего представления, даже после вполне очевидных объяснений. Когда же он спросил о конечной истине дзэна, он был подобен человеку, стоящему у входа в город и при этом спрашивающему, где находится этот город. Тогда Суаньша отказался от попытки чтолибо объяснить монаху и сказал: «Подожди, пока ты добьешься реализации».
ГЭНРО: Если бы я был Суаньша, я бросил бы опахало, вместо того, чтобы произносить такую вялую речь.
ФУГАИ: Слова моего учителя, может быть, были бы хороши для того, чтобы помочь Суаньша, но жаль, что он должен был пользоваться ножом мясника для того, чтобы разрезать цыпленка.

44. Нанхуань отвергает как монаха, так и мирянина

Монах пришел к Нанхуаню, стал перед ним и сложил руки на груди. Нанхуань сказал: «Ты слишком мирянин». Тогда монах сложил руки ладонь к ладони. «Ты чересчур монах», — сказал Нанхуань. Монах не проронил ни слова. Когда другой учитель услыхал об этом, он сказал своим монахам: «Будь я монахом, я освободил бы свои руки и ушел прочь».
НЕГЭН: Когда монах пришел для мандзэна, он намеревался выразить свою свободу, не придерживаясь правил, которые нужно соблюдать, когда входишь или покидаешь дзэндо, но первые слова Нанхуаня встряхнули его так, что он изменил свое отношение. Где тогда была его свобода? Мир наполнен людьми, которые являются кемто «чересчур», и людьми, которые думают, что будучи борцами с традиционными верованиями, они могут выразить свою свободу. Они все ограниченны. Свободный человек не выставляет свою свободу. Он свободен, поэтому проходит почти незамеченным, так как он ни к чему не присоединяется. Правила и законы никогда не волнуют его. Он может покориться или уйти — это не имеет значения.
ГЭНРО: Будь я Нанхуань, я бы сказал монаху: «Ты чересчур глупец», а мастеру, который сказал, что он освободил бы свои руки и ушел: «Ты слишком безумен». Действительное освобождение ничего не содержит в себе, что можно было бы ощутить, изменить: ни цвета, который можно видеть, ни звука, который можно слышать. Свободный человек ничего не имеет в своих руках. Он никогда ничего не планирует, а реализует в соответствии с действиями других. Нанхуань был умелым учителем. Он освободил петлю на веревке монаха.
НЕГЭН: Сайлас Хаббард однажды сказал: «По мере того, как я старею, я упрощаю мою науку и мою религию. Книги значат меньше для меня, молитвы значат меньше для меня; лекарства значат меньше для меня; но мир, дружба, любовь и жизнь, полная полезности, значат для меня больше… определенно больше».
Здесь мы видим хорошего американца, который изучал дзэн, как и следовало ожидать, в старом возрасте. Но зачем нужно ждать, пока он постареет?
Многие люди не знают, как освободить себя от науки и религии. Чем больше они занимаются наукой, тем больше они создают разрушающую силу. Их религия является слишком тяжелой одеждой для прогулки при легком весеннем ветерке. Книги являются для них бременем, а молитвы — красивыми извинениями (оправданием, отговоркой). Они поглощают лекарства, но они не уменьшают свою болезнь физически или психически. Если бы они действительно желали мира, дружбы, любви и деятельной жизни, полной отдачи, они должны были бы освободить себя от всякой мишуры и иллюзии для того, чтобы понять дух свободы.

45. Юти спрашивает Будду

Юти, премьер, спросил мастера Таотюна: «Кто такой Будда?» Мастер резко окликнул: «Ваше величество!» «Да?» — наивно ответил премьер. Тогда мастер спросил: «Что еще вы ищете?»
НЕГЭН: Юти собирал различные ответы учителей дзэна, которых он посетил, задавая им этот вопрос, как другие люди собирают монеты или марки. Он достаточно хорошо знал о дзэне, чтобы быть способным оценить некоторые из ответов, но он не был вполне подготовленным к такому ответу; настолько, что даже забыл, почему он так встретил этого мастера. Его «да» было таким же простым и естественным, как ответ ребенка на зов матери.
ГЭНРО: Его величество, вероятно, ударил обо чтото свою голову, но я не уверен, был ли это настоящий Будда или нет. Не ищи рыбу на вершине дерева, Не кипяти бамбук, когда ты возвращаешься домой. Будда, Будда и Будда… Глупец владеет только бечевкой для монет.
НЕГЭН: Одному китайцу понравилось блюдо из побегов бамбука и хозяин рассказал ему, как был приготовлен бамбук. Придя домой, он срезал кусок уже выросшего бамбука и в течение нескольких часов тщетно пытался приготовить его.
В Китае и Японии люди обычно держат свои монеты на бечевке, продетой в отверстия в центре монет. Однажды глупец схватил конец бечевки после того, как монеты уже соскользнули с нее. Многие люди хватаются за пустую веревку, надеясь, что тем самым они держат настоящий клад.

46. Идеограмма, обозначающая разум

Старый монах нарисовал китайскую идеограмму разума на воротах, окне и стене своего маленького дома. Фаень это неверным счел и исправил со словами: «Ворота должны иметь обозначение для ворот, а окно и стена должны иметь каждое свое обозначение». Суанху сказал «Ворота не нуждаются в обозначении, так же, как не нуждаются в этом окно и стена».
НЕГЭН: Старый монах рассматривал ворота, окно и стену как проявление разума. Он уподоблялся Гегелю, который видел мир как великий мыслительный процесс, с той разницей, что Гегель был погружен в теорию, а монах освободился от нее. В то время как абсолютный идеализм Гегеля присоединяется к чемулибо, чтобы оформить в действительность, монах вышел за пределы мысли, имен и названий р. решил жить в доме, в котором ворота, окно и стена являются ни чем иным, как разумом.
Фаень частично поддержал монаха, но выразил это отлично от него. Он должен был сказать ему: «Я доволен воротами, окном и стеной. Зачем ты повесил на них ярлык разума?»
Суанху понимал, что вещи проявляют себя и совсем без имени.
ГЭНРО: Я бы написал «окно» на воротах, «стена» на окне и «ворота» на стене.

47. Буддизм Тичуаня

Однажды Тичуань, принимая у себя в гостях ученика Лаофу, шдал ему вопрос: «Как ваш учитель учит вас буддизму?» «Наш учитель, — отвечал монах, — говорит нам, чтобы мы закрыли глаза, дабы не видеть дурного, заткнули уши, дабы дурного не слышать, приостановить умственную деятельность, чтобы не формировать ложных идей».
Тичуапь сказал: «Я не прошу тебя закрыть глаза, ибо ты ничего не увидишь, я не прошу тебя заткнуть уши, ибо ты ничего не услышишь. Я не прошу прекратить умственную деятельность, ибо ты не сумеешь сформировать вообще никакой идеи».
НЕГЭН: Этот монах был очень молод и в дзэне — новичок. Его ум постоянно обращался и привязывался к вещаем дурным и бесполезным. Его учитель из жалости преподнес ему урок из азов дзэна, но, поскольку наставления подобного рода даются индивидуально, молодому человеку следовало бы сказать: «Мой учитель говорит мне». Указания Тичуаня, несомненно, трудны для этого юноши.
Если у вас нет привязанности к вещи, которую вы можете увидеть, она просто отбросит тень на ваши глаза и уйдет, не оставив и следа на зеркале вашего разума.
Если вы не обращаете особого внимания на то, что вы можете усльшать, ни один звук в вас не задержится.
Вы можете думать: это — верно, то — не верно, но вы не в состоянии перенести картину неизменной из прошлого в будущее, и сегодня она уже другая (по сравнению со вчерашней).
Бесполезно смотреть до тех пор, пока вы не создадите свой собственный образ. Бесполезно слушать, покуда у вас нет возможности фиксировать услышанное. Не существует какой бы то ни было формы мысли, пока вы не построите ее сами.
ГЭНРО: Я не прошу вас закрывать глаза. Только скажите мне, что такое ваши глаза? Я не прошу вас закрывать уши.
Только скажите мне, что такое ваши уши? Я не прошу вас приостанавливать вашу умственную деятельность, только скажите мне, что такое ваша умственная деятельность?
НЕГЭН: Некоторые из вас закрывают глаза во время медитации. Почему вы также не затыкаете и уши? Почему не приостанавливаете свою умственную деятельность?
Некоторые из вас не закрывают глаза во время медитации. Почему вы не слышите звуков беззвучных? Почему не формируете мысль, лишенную формы?

48. Чистый листок бумаги Цзюаньша

Цзюаньша послал монаха к своему старому учителю, чтобы тот приветствовал последнего от его имени. Цзюфень собрал своих монахов и в их присутствии распечатал послание Цзюаньша. В конверте не оказалось ничего, кроме трех чистых листков бумаги. Цзюфень показал их монахам со словами: «Вы понимаете?» Ответа не последовало и Цзюфень продолжал: «Мой беспутный сын пишет как риз то, что я и предполагал». Когда посланец возвратился к Цзюаньша, он рассказал ему о том, что произошло в монастыре Цзюфеня. «Старик выживает из ума», — сказал Цзюаньша.
НЕГЭН: Цзюаньша был неграмотным рыбаком до того, как он стал монахом и начал постигать дзэн под руководством Цзюфеня. К тому времени, о котором идет речь, он был уже весьма известным учителем и Цзюфень, гордясь учеником, показал письмо монахам. Монахи, ожидавшие увидеть красивые ровные строки, от неожиданности ничего не могли ответить, и потому промолчали, когда Цзюфень спросил, поняли ли они.
Как мастер дзэна, Цзюфень сказал слишком много в похвалу своему бывшему ученику.
Дзэн подобен молнии. Глаз человеческий проследить его не в силах. В момент, когда учитель показал монахам чистый лист, их дневной урок был окончен и им следовало проститься и возвратиться в зал для медитации, не предоставляя учителю возможности похвастать своим беспутным сыном.
Монах, посланный Цзюаньша, был болваном. Вместо того, чтобы принести ответ, он, возвратясь, описал Цзюаньша сцену, происшедшую в монастыре, и последний, чтобы спасти репутацию семьи, вынужден был сказать: «Мой старик выживает из ума».
Все мысли, таким образом, были стерты, включая и воспоминание о чистом листке бумаги.
Сегодня человек использует радио и телевидение для передачи вестей на другой конец земли, но не имея дзэна, он использует пропаганду в эгоистических целях, распространяя ненависть и страх, и человечество не знает покоя ни днем, ни ночью.
Является ли человек все еще беспутным сыном Небес? Впадает ли он в слабоумие древних цивилизаций? Нет, он просто принял чрезмерно большую дозу снотворного и его мучают во сне кошмары.

49. Проповедь Дхармы Ичуаня

Когда мастер Ичуань занял свое место, чтобы начать проповедовать Дхарму, из группы слушателей вышел мирянин и стал прогуливаться с запада на восток у колонн храма. Затем свой дзэн продемонстрировал монах, прогуливаясь с запада на восток.
«Мирянин понимает дзэн, — сказал Ичуань, — а монах не понимает».
Мирянин подошел к Ичуаню со словами: «Благодарю за похвалу», но прежде, чем он успел договорить, мастер ударил его палкой и затем спросил: «Может ли ктонибудь сделать вывод из этого коана?» Никто не ответил. «Тогда, — сказал мастер, — я его сделаю сам». Он бросил посох и ушел в свою комнату.
НЕГЭН: Дзэнские монахи усердно исповедовали Дхарму. Чем меньше слов, тем лучше. Иногда присутствующий задает вопрос и учитель отвечает, иногда ктото из слушателей приближается к учителю, чтобы выразить свое понимание. Учитель одобряет или не одобряет, и на этом урок заканчивается. Учитель является слушателем и слушатель — учителем. Все происходящее касается всех присутствующих, и никто не свободен от ответственности.
И мирянин, и монах в равной мере продемонстрировали свою свободу, и им следовало спокойно хранить свое сокровище, независимо от того, что сказал мастер.
Фугаи сказал о мирянине: «Утренние облака спустились в лощину меж гор», и о монахе: «Вечерний дождь стучит в окно хижины». Нет притворства, нет искусственности — это и есть свобода.
Для учителя положение мирянина таково, что всегда «чем дальше, тем лучше», оно всегда становится лучше с течением времени, монах же никогда не достигнет совершенства.
Ичуань, возможно, сказал: «Сахар — сладкий, а перец — острый». Мирянин заслужил удар, поскольку он привязался к одобрению, а монах — потому что желал ускорить постижение.
Не было смысла более останавливаться на этом инциденте, поэтому слушатели сидели молча.

50. Храм Паофу

Однажды Паофу сказал своим монахам: «Когда некто проходил позади храма, он встретил Чжуаня и Ли, но никого не видел перед храмом. Почему? Какую из двух дорог ему полезней избрать?» Один из монахов сказал: «Возможно, у него чтото не в порядке со зрением. Какая может быть польза, если ничего не видишь?» Мастер выругал монаха: «Глупец! С храмом всегда так». Монах сказал: «Если бы это был не храм, следовало бы чтото увидеть». Мастер ответил: «Я говорю о храме и более ни о чем».
НЕГЭН: Храм — это действительность. Когда человек обращен к нему лицом, он не видит ничего. Его невозможно распознать (различить). Вы можете, например, идти в толпе, никого не узнавая и забыв даже о том, кто вы. Это Паофу и называет «перед храмом». Но в тот момент, когда вы видите знакомого, киваете, улыбаетесь и даже останавливаетесь, чтобы с ним поздороваться, вы идете уже позади храма.
Если во время медитации вы воссоздаете образ своего друга, вы не медитируете, а мечтаете. Мастер не ругает вас за это, но показывает, «как легко вы соскальзываете с одной дороги на другую, не привязываясь ни к одной.
Его вопрос «Почему?» и является ответом. Монах не вошел в действительность, но пытался рассуждать о видении и отсутствии такового. Монах упрямо цеплялся за мир окрашенный. «Если бы это был не храм следовало бы чтото увидеть». Ему следовало бы оставить дзэн и заняться юриспруденцией.
Сен Сяку сказал: «Мир характеризуется изменчивостью и непостоянством». Тот, кто не возвысился над мирским, мечется из стороны в сторону в водовороте страстей. Но тот, кому известно положение вещей, видит бесконечное в конечном и сверхъестественное в явлениях и благословен он среди страданий и бедствий.

51. Хаень возвращается к миру иллюзий

Монах спросил Хаеня: «Как человек посвященный (знающий, понимающий, просветленный) возвращается в мир иллюзий?»
Мастер ответил: «Разбитое зеркало никогда не станет снова таким же гладким. Сорванный цветок никогда не возвратится на ветвь».
НЕГЭН: Этот монах пошел дальше собственного опыта, пытаясь представить себе человека просветленного (посвященного). Почему он сам не станет посвященным, ведь тогда он будет знать ответ.
Ответ Хаеня легко может быть превратно истолкован. Он вовсе не имеет в виду то, что посвященный, возвращаясь к иллюзиям, теряет свое благородство. Наоборот, по аналогии Хаеня это проявление истинно просветленного ума. Будда (Будда, в том смысле, в каком это имя здесь употреблено, означает «посвящение», а не Будду Шакьямуни, основателя религии. Буддизм основывается на утверждении, что все люди обладают потенциальной возможностью стать Буддой в этой жизни, и для осуществления этого требуется лишь их желание и упорство.) — ядро культуры, но Бодхисаттва — это энергия буддизма, его деятельность. Для него не существует двух миров: с иллюзиями и без них. И его жизнь посвящена спасению всех разумных существ. Подобно цветку монаха, он может цвести и в грязной воде.
Джон Голсуорси сказал однажды: «Человек, которого попросили бы определить существенные черты джентльмена, используя термины в их наиболее широком смысле, предположительно ответит следующее: желание поставить себя на место другого, ужас от мысли насильно ввергнуть других людей в положение, из которого он сам никогда бы не выпутался. Власть делать то, что кажется наиболее правильным, независимо от того, что могут сказать или подумать об этом другие».
ГЭНРО: Дабы иллюстрировать эту историю, я процитирую старинное китайское стихотворение:
Взгляни — вечерняя заря
Воздвигла стену над озером.
Кудрявое облачко возвращается к лесам и растворяет в себе целую деревню.
«Чтение сутры и диалектика не раскроют учение.
Учение подобно слепой каменной черепахе в пустыне».

(Из стихотворения Гэнро к. коану № 52).

52. Ючуань изгоняет своего ученика

Танся пришел к Ючуаню, а тот в это время спал. «Дома ли ваш учитель?» — спросил Танся у находившегося там ученика. «Да, дома, но он никого не хочет видеть», — ответил монах. «Вы глубоко проникли в его мысли», — сказал Танся. — «Это неважно. Даже если явится сам Будда, мой учитель и его не захочет видеть». «Вы, конечно, хороший ученик. Ваш учитель может гордиться вами», — с этими словами похвалы Танся покинул храм.
Когда Ючуань проснулся, монах повторил ему этот диалог. Учитель ударил монаха палкой и прогнал его из храма.

НЕГЭН: Дежурный монах демонстрировал свой недавно обретенный дзэн по первому представившемуся случаю вместо того, чтобы спрятать его. Танся это сразу понял и его слова должны были пристыдить монаха, заставить его замолчать. А вместо этого он с гордостью повторил диалог своему учителю и тот выгнал его из храма.
Тот факт, что Танся потом стал вслед за Ючуанем национальным учителем, доказывает, что нет безнадежных случаев, поскольку всякое разумное существо имеет в своей природе Будду.
Когда ктолибо думает, что он имеет дзэн, он его мгновенно теряет. Почему он не следует учению незаметно и бесшумно?
Когда Танся впоследствии услыхал, как грубо обошелся Ючуань со своим учеником, он сказал, что Ючуань справедливо заслуживает быть названным национальным учителем.

53. Пища для Енту

Когда Чиншуань пришел к Енту, жившему в тихом уединении, он спросил, всегда ли тот имеет что поесть дважды в день. «Четвертый сын из семьи Чуаня поддерживает меня, я ему многим обязан», — сказал Енту.
«Если ты недостаточно хорошо исполняешь свой долг, ты будешь рожден быком в следующей жизни и должен будешь возместить этому человеку все, что задолжал ему в этой», — предостерег Чиншуань. Енту приложил два пальца ко лбу и ничего не сказал.
«Если ты имеешь в виду рога, то ты должен был раздвинуть пальцы и приставить их к макушке». — Прежде чем Чиншуань закончил фразу, Енту вскричал: «Чиншуань не понимает, что это значит!»
«Если ты знаешь больше, почему бы не объяснить этого мне?» — спросил Чиншуань. Енту нахмурился и затем сказал: «Ты, как и я, тридцать лет изучал буддизм и все еще блуждаешь вокруг да около. У меня нет с тобой ничего общего», — и с этими словами он захлопнул дверь перед носом Чиншуаня.
В это время мимо проходил четвертый сын из семьи Чуаня и, пожалев его, повел в свой дом, что находился неподалеку. «Тридцать лет назад мы были близкими друзьями, — сказав печально Чиншуань, — но теперь он достиг большего по сравнению со мной и не хочет поделиться».
Этой ночью Чиншуань долго не мог уснуть и. наконец, встал и пошел к дому Енту: «Брат, будь добр, проповедуй Дхарму для меня». Енту открыл дверь и объяснил учение. If a следующее утро посетитель вернулся домой со счастливым постижением.
НЕГЭН: Чиншуань никогда не называл себя учителем, но монахи собирались, чтобы его послушать, и он стал думать, что может учить других. Когда он услыхал о своем бывшем друге Енту, живущем тихо в отдаленной части страны, он доехал проведать его и посмотреть, не было ли у него того, что ему было нужно.
В Китае тех времен старший сын получал львиную долю наследства и каждый последующий все меньшую и меньшую, так что четвертый сын не мог иметь много, даже если он дал Енту пищу и кров. Монах, конечно, должен был чувствовать признательность, если бы он жил, как надо, своею дзэнской жизнью. Енту скромно упомянул свой долг, но тело его было Дхармакайей и он жил со всеми Буддами и Бодхисаттвами.
Чиншуань не мог этого увидеть, поэтому он заговорил о суеверии, что монах, получающий даяния в этой жизни без посвящений, будет работать, как вол, в следующей, чтобы отплатить за все. Енту показал ему реальную жизнь, которая никогда не была рождена и никогда не умрет, но пальцы и лоб не имеют ничего общего с истинно бесформенной формой, он просто показал это с помощью Дхармакайи. Бедный Чиншуань не мог понять и привязался к иллюстрации легенды о перевоплощении, хотя она совершенно чужда учению Будды.
Благодаря своим собственным сожалениям и смущению он позже оказался в безвыходном положении. Когда же он вернулся к Енту с чистым сердцем и пустыми руками, он был способен получить Дхарму. Что это было и как этого достичь, вы можете узнать только сами, своим собственным опытом.

54. Болван Мучу

Когда Мучу, идя по дороге, поравнялся с шедшим мимо него монахом, он окликнул его: «Почтенный господин!» Монах обернулся. «Болван», — заметил Мучу, и каждый пошел своей дорогой.
Этот анекдот был записан несколькими монахами и много лет спустя подвергся критике со стороны некоего Цзюту, который говорил: «Глупый Мучу был неправ. Разве монах не обернулся? С какой же стати он назвал его болваном?»
Позже Ютянь, комментируя эту критику, сказал так: «Глупый Цзюту ошибался. Разве монах не обернулся? Отчего же не назвать его болваном?»
НЕГЭН: В Китае монахи, обращаясь друг к другу говорят «брат». Не важно, каково приветствие, лишь бы оно было в духе дзэна и в нем светилась истинная природа говорящего. Монахи не могут тратить время на ненужные комплименты.
Когда говорил Мучу, его мысль была его голосом и его голос был его мыслью. Если другой монах привязался к голосу, тогда он, вне всяких сомнений, болван.
Цзюту показал, что дзэн монаха проявился в действии, выразившемся в том, что он осудил Мучу, но Ютянь боялся, что Цзюту может ввести в заблуждение других. Он искусно стер его слова из памяти.
Важная черта этого коана в доверии к читателю. Он мо;кет сказать, что молчание — лучший ответ, но даже молчание мо^кет оказаться слишком неуклюжим способом ответа на вопрос дзэна. Недостаточно восхищаться молчанием, нужно жить им. Если он им живет, он его не узнает.
Однажды Карлсйль сказал: «Глядя на шумное безумие окружающего мира…, слова, лишенные смысла, ничего не стоящие действия, приятно размышлять о великой Империи Молчания, что выше звезд и глубже, чем царство смерти. Одна она велика, все остальное — мелко». Красивые слова, но он слишком много говорит и тем самым нарушает Молчание.
Вуцзы сказал: «Когда вы встречаете дзэнского мастера на дороге, вы не можете заговорить с ним и вы не можете встретить его молчанием. Что же делать?»
Вы можете встретить Мучу молчанием, если вы от молчания свободны. Если вы имеете дзэн, то с кем бы вы ни встретились, кого бы вы ни увидели, он в любом случае будет вашим благородным и прекрасным другом.

55. Люцзы перед стеной

Когда монахи приходят получать инструкции по дзэну или приходят с вопросами к Люцзы, последний поворачивается к ним спиной и смотрит на стену. Нанчань, его братмонах, подверг этот метод критике: «Я говорю, чтобы монахи перенеслись во времена, когда Будда еще не был рожден в мире, но немногие из них понастоящему понимают мой дзэн. Простое сидение лицом к стене не принесет монахам никакой пользы».
НЕГЭН: Дзэнские монахи — люди необычные. Если один из них говорит белое, другой скажет — черное. У них нет намерения противоречить друг другу. Их цель — показать бесцветность цвета.
Люцзы повернулся спиной к своим ученикам, лицом — к стене. Великолепная работа, но если делать это слишком часто, монахи могут начать подражать его действиям и передавать подделку в другие монастыри другим монахам.
Хотя Нанчань и предупредил своих монахов о необходимости избегать столь однообразных методов, он также косвенно сам поддерживал Люцзы.
Люцзы не имел другой правды, кроме своего семейного сокровища — так отчего ему не демонстрировать его одним и тем же способом. Инструкции (указания) Нанчаня тоже хороши и стоят больше, чем многие тысячи священных книг, но что толку держаться времени, которое не существует. Я думаю, что если бы Люцзы слышал эти слова, он повернулся бы к Нанчаню спиной, а к стене лицом, как он это делает обычно.
ГЭНРО: Хотите встретить Люцзы? Взберитесь на высочайшую вершину до места, куда не ступала нога человека. Вы хотите встретить Нанчаня? Наблюдайте за падающим листом. Чувствуйте приближение осени.
Священные места не далеки,
Но нет дорог, ведущих к ним.
Если идти, куда укажут вам,
Найдете скользкий,
Покрытый мхом мост.

56. Безымянный человек Линьцзи

Линьцзи однажды сказал своим монахам, что некий безымянный человек живет плотью и кровью, входя и выходя из людей через отверстия на их лицах. Тот, кто не был свидетелем этого, убедится в этом сию минуту.
Один из монахов встал и спросил. «Кто этот безымянный человек?» Линьцзи вдруг вскочил со стула, схватил монаха за шиворот и воскликнул: «Говори, говори!» Монах на мгновение потерял дар речи и Линьцзи ударил его: «Этот безымянный никуда не годится», — сказал он.
НЕГЭН: Этот безымянный человек не имеет пола, мужского или женского. Это — ни живое существо, ни мертвое. Он не богат и не беден. Он ни мудр, ни глуп. Он ни молод, ни стар Он ни сын Бога, ни дитя Сатаны.
Линьцзи сказал, что безымянный живет плотью и кровью, но не давайте ввести себя в заблуждение. Этот безымянный и есть самое плоть и кровь, так что не предполагайте ничего иного
У нас пять отверстий (входов) на лице: глаза, уши, рот, нос и кожа. Мы видим форму и цвет глазами, запахи обоняем носом, вкус ощущаем ртом, и испытываем ощущения кожей. Мы считаем, что существует пять миров, видимый, слышимый, обоняемый, вкусовой и осязаемый, и передаем впечатления, полученные от каждого из них, используя множество названий.
Дзэн встречает безымянного лицом к лицу. Те, кто встретил его однажды, никогда его не забудут. Они примут истинность утверждения Линьцзи без малейших колебаний.
Линьцзи вызвал безымянного монаху, который о нем спрашивал, но дзэн монаха еще не созрел. Другие монахи, наблюдавшие безымянного в этой пьеске, оценили это по достоинству. А те, кто не сумел, остались мучениками в истории учения, но мы можем воскресить их в любое время. Лампа Дхармы горит вечно во всех десяти сторонах.

57. Статуя Авалокитешвары

Однажды корейцы попросили одного художника в ШеКьяе (Китай) сделать деревянную статую Авалокитешвары в полный рост
Работа была закончена, статуя перевезена в гавань для погрузки на корабль, и тут она как будто приросла к берегу и сдвинуть ее с места было выше человеческих сил. После переговоров между корейцами и китайцами было решено оставить статую в Китае. Тогда статуя приобрела свой нормальный вес и позднее была освящена в храме Минчинь.
Какойто человек пришел засвидетельствовать свое поклонение статуе и сказал: «В сутре мы читаем, что Авалокитешвара обладает чудесной силой и во всех землях десяти сторон нет места, где бы он не явил себя. Почему же священная статуя отказалась плыть в Корею?»
НЕГЭН: Очевидно, художник создал такую прекрасную статую, что китайцы не захотели с ней расставаться. Суеверия и массовая психология довершили остальное.
Авалокитешвара символизирует любовь, доброту и мудрость. Художнику удалось отразить отсвет этого в статуе. Всякий монах может выразить это любыми другими средствами. Корейцам следовало использовать собственную культуру для создания собственного символа.
ГЭНРО: Любое место — земля, где он явил себя, тогда почему же он должен был отправиться именно в Корею?
НЕГЭН: Существует такая поговорка в дзэне: «Тысяча озер отражают тысячу лун. Если н ет лун, небеса расширяются безгранично». Многие корейцы постигли дзэн и создали образ Авалокитешвары, использовав собственные символы.
ГЭНРО:
Тот, кто прячет глаза,
Никогда не увидит Авалокитешвару.
Почему просит он иностранца
Вырезать статую из дерева?
Неподвижная статуя на берегу —
Это не Авалокитешвара,
Святыня в храме не Авалокитешвара.
Пустым вернулся корабль в Корею.
Но человек, открывший глаза,
Разве не он — Авалокитешвара?

58. Причуды Byнеба

Вунеб, (национальный) учитель, сказал: «Если кто воображает, что знает чтолибо о святых или посредственностях, то хоть эти фантазии — материя тонкая и деликатная, она достаточно прочна, чтобы затащить его вниз, на уровень животного».
НЕГЭН: Вунеб, один из последователей Мацзы, был какоето время учителем императора. Его настоящее имя было Тата, но по книгам он известен как Вунеб, под именем, данным ему императором и означающим «не карма».
Когда к нему приходили за тем, чтобы получить персональные указания, он обычно говорил: «Не взращивайте фантазий, ни плохих, ни хороших, ни о святых, ни о посредственностях. Если перед самой смертью вы не сумеете разорвать тонкую ткань ваших фантазий, вы будете рождены ослом или лошадью в следующей вашей жизни».
Гэнро не понравилось это замечание насчет перевоплощения и он изменил его слова так, как мы читаем их сейчас.
В дзэне нет представления о душе, пересекающей грань между этой жизнью и следующей или жизнью человеческой или жизнью животного. Вы можете умереть в любую минуту. Когда вы погружаетесь в свои фантазии, вы, вполне вероятно, можете не успеть всплыть. В тот момент, когда море вашего ума волнуется, спокойствие потревожено и мир нарушен. Если вы бросаете монету в спокойную и гладкую воду, круги, идущие по ней, усиливают друг друга, и неважно, была монета золотой или медной.
Вунеб, возможно, имел представление о «не карме», но это был только каменный Будда, изваянный и неподвижный.
ФУГАИ: Почему вы отвергаете идею о делении на святых и посредственностей? Почему вы боитесь, что вас затащит на более низкую ступень? Хороший актер никогда не выбирает свою роль. А плохой всегда на свою роль жалуется.
ГЭНРО: Если вы хотите уточнить идею о святых и посредственностях, вы должны сделаться ослом или лошадью. Не испытывайте ненависти к врагу, если хотите одолеть его.
Святые и посредственности,
Ослы и лошади,
Все они тащат вас вниз.
Когда на голове вашей
Не останется и тени волоска
Будь добр, монах,
Живи одной жизнью,
Свободный от дуалистической инерции.
Старые мастера знают твою болезнь
И льют о тебе слезы.

59. Деревянный подлокотник

Однажды в монастыре Иличуань повармонах принимал у себя в гостях монахасадовника. Когда они сидели за столом, раздалось птичье пение. Только оно смолкло, садовник постучал пальцем по ручке кресла. Птица запела снова, но скоро замолчала. Садовник постучал еще — пение не возобновлялось. «Понял?» — спросил монах. «Нет, — ответил повар, — не понял». Садовник в третий раз постучал по креслу.
НЕГЭН: Садовник в монастыре выращивает для кухни, т.е. для повара, овощи. У этих двух людей сами собой складываются близкие дружеские отношения.
Естественно для птицы петь, вот она и пела. Садовник изучил повадки этой обитательницы гор, вот почему в ответ на его особый стук птица запела снова, но к тому времени, когда стук раздался во второй раз, птичка уже улетела.
Повар живет в мире желаний. Ему приходится думать о ртах и желудках других монахов.
Когда садовник постучал в третий раз, передавая послания природы, повар оказался к нему глух.
ГЭНРО: Птица просто пела. Садовник просто принимал ее. А затем птица улетела. Вот и все. Почему же повар не понял? Потому, что у него на уме чтото было.

60. Священные плоды Юаньменя

Жил когдато Юаньмень в храме, который люди называли часовней священных (святых) деревьев. Както утром пришел к нему чиновник (из департамента), вызвал его и спросил:
«Ну, как? Священные плоды уже созрели?» «Ни один из этих плодов никем, никогда и ни разу не был назван зеленым», — ответил Юаньмень.
НЕГЭН: Персиковые деревья начинают плодоносить через три года, священные через восемь. Священные деревья скорее могли вырасти во дворе храма, чем в любом другом месте. Китайский чиновник знал, конечно, что речь идет о плодах мудрости и хотел увидеть дзэн Юаньменя в действии — и не через 3 или 8 лет, а сразу.
В ответе Юаньменя плод дзэна показывает себя. Познание приходит постепенно по мере того, как человек наблюдает за созреванием плода, но реализация дзэна происходит позднее, когда плод наливается и краснеет.
ГЭНРО: Его дзэн не созрел. Его слова бесцветны.
ФУГАИ: Я люблю этот зеленый плод.
НЕГЭН: В этом дзэндо, судя по его названию, был дзэн. Когда спрашивают, какой дзэн здесь можно получить, как ответить на этот вопрос? Мы не привозим свой дзэн, когда въезжаем в новое жилище, мы не оставляем его в прежнем. Мы не делим его на части, запихивая по кусочку в свой карман. Когда мы зажигаем лампаду и воскуряем фимиам, наш дзэн вспыхивает, заливает наше жилище от пола до потолка, насыщая собою каждый уголок. Отдай должное вопрошающему или пожми ему руку. Умный он задал вопрос или глупый — совершенно неважно. Он тоже имел дзэн, который никто не называет зеленым.
ГЭНРО:
На дереве священном (святом)
Плоды священные (святые) растут.
Их сколько? Один, два, три.
Они еще незрелы, но и не зелены.
Возьми, сорви их.
Тверды они, как пушечные ядра.
Когда китайский чиновник
Пытался откусить от плода
С дерева Юаньменя в священной часовне,
Он сломал зубы.
Не знал он, что размеры плода таковы,
Что он вмещает небо и землю и все живое на ней.

« »

Читать: Преданность и честь самурая