Железная флейта

admin Рубрика: ИСТОРИЯ
0

 

100 коанов Дзен

(1-30)

Перевод Негэн Сэндзаки

Предисловие

Перевод «Тэттэки Тосуи», или «Железной Флейты» был начат в июне 1939 г. Негэном. Сэндзаки, который использовал эти истории и комментарии к ним в качестве лекций для своих учеников. Он предпочитал диктовать истории и комментарии одному из изучающих, который затем давал рукопись другим изучающим для размножения и использования. Встретившись с мистером Сэндзаки, я начала собирать и компилировать разрозненные части рукописи, и вскоре мы вместе с ним работали над новым переводом.

В 1942 г. Негэн Сэндзаки покинул Калифорнию, но продолжал посылать мне переводы и комментарии для «шлифовки». Когда он вернулся в 1945 г, его ученики собрались вокруг него и он прочел им свои лекции. По мере приближения к концу курса, он, считая, что ученики уже достаточно знакомы с путями дзэна, изменил характер перевода. Уделяя намного меньше места своим комментариям, он более свободно использовал комментарии Гэнро и Фугаи. В последних коанах также появляются иногда комментарии одного из учеников Негэна.

Дзен является путем дисциплины и развития, уникальным в области религии и философии. Человеку, незнакомому с его положениями, приведенные здесь диалоги могут показаться по меньшей мере несколько неясными, если не просто запутанными. Может также показаться, что каждый шаг на пути к пониманию умышленно пресекается учителем, который старается скорее утаить суть учения, чем прояснить его — причем часто даже путем причинения физической боли как средством дисциплины.
Рут Страут МакКендлис.

ВВЕДЕНИЕ

Первоначальный текст настоящей работы был написан и опубликован в 1783 г. Гэнро, мастером дзэна школы Сото в Японии. Каждая история представляет собой коан, снабженный комментарием автора и его стихотворением. По ходу текста Фугаи, последователь Гэнро, сделал свои замечания к книге учителя. Я буду переводить истории или их основные темы, а также в большинстве случаев комментарии Гэнро и добавления Фугаи. Иногда для поощрения изучения будут переведены стихотворения. Так как многие толкования Гэнро и Фугаи связаны с древними историями и обычаями, которые на Западе не известны, я буду объяснять их в своих комментариях.

За исключением нескольких индийских историй, основную массу составляют китайские эпохи династий Тан (620906 г. н. э.) и Сук (9301278), Золотого Века дзэна.

«Тэттэки Тосуи» — название первоначального текста. «Гэттэки» означает «железная флейта». Обычно флейта делается из бамбука с мундштуком и несколькими отверстиями для пальцев; эта же флейта представляет собой сплошной железный стержень, на котором нет ни мундштука, ни отверстий для пальцев. «Тосуи» означает «играть, повернув другим концом». Обычный музыкант, с трудом бредущий по строчкам нотной грамоты, никогда не сможет играть на этом инструменте дзэна, но тот, кто играет на арфе без струн, может также играть на этой флейте без мундштука.

Луна проплывает над соснами,
И ночная веранда холодна,
Когда древний, прозрачный звук сходит с пальцев.
Слезы появляются у тех, кто слышит эту старинную мелодию,
Но музыка дзэна чужда сентиментальности,
И никогда не начинай играть, пока тебя
Не будет сопровождать
Великий Звук ЛаоЦзы.

СюэТоу (9801052),
китайский мастер дзэна

ЛаоЦзы сказал: «Много времени нужно, чтобы изготовить великой красоты посуду. Великие характеры не создаются за несколько лет. Великий звук — это звук, превосходящий обычные звуки».

Теперь вы знаете, почему книга называется «Тэттэки Тосуи», или «Игра на сплошной железной флейте, перевернутой другим концом». Это книга — «звука одной ладони». Это и есть повседневная жизнь дзэна.

Негэн Сэндзаки

.

О НЕГЭНЕ СЭНДЗАКИ

Негэн Сэндзаки оставил этот мир 5 мая 1958 г. Вот его последние слова: «Друзья во Дхарме, довольствуйтесь своей головой. Не приставляйте фальшивых поверх собственной. И еще: минута за минутой внимательно следите за каждым своим шагом. Это вам — мое последнее слово».

Негэн Сэндзаки и его Дзэндо Бодхисаттвы.

Это место было выбрано кемто из японских друзей вначале в качестве прибежища для буддийских монахов. Я представляю себе идеальным такое положение, когда буддийский монах не имеет постоянного пристанища, но переходит с места на место, подобно одиноко и свободно плывущему в небе облаку.

Хоть я и оставался здесь в течение двух лет и пяти месяцев, я всегда считал себя странником, ежедневно делающим остановки в пути; меня не тревожит завтрашний день; Я живу сегодня и благодарен за это.
Что толку сожалеть о том, что было вчера? Если я должен отправиться в длительное странствие, другой монах или монахи могут поселиться в моем убежище, временно, как и я.

Пока практикуется принцип Аникки, принцип непостоянства, это убежище будет оставаться Буддийским домом.
Действительно, я ухожу каждый день. То, что вы видели вчера, вы никогда больше не увидите. Завтра вы встретите человека, похожего на Сэндзаки и говорящего, как он, но это не тот Сэндзаки, которого вы видите сегодня. До тех пор, пока вы живете в понимании Анатти принципа «отсутствия индивидуальности», наши отношения будут буддийскими.

Если ктолибо пожелает перенести зал для медитации в другое место из соображений удобства или удовольствия, он отдаст себя во власть иллюзий вовсе не буддийского характера. Истинные буддисты никогда не пытаются обратить в свою веру.
Я не прошу вас прийти сюда. Ваша собственная природа — Будда приведет вас. Если даже новое место и лучше и привлечет большее число людей, какая от них польза, если в нас самих нет буддийского духа. Иные могут сказать, что их устраивает и место и дом, и все же ради вновь прибывших мы должны сделать его более привлекательным.

Этот мир — ничто иное, как проявление неудовлетворенности. Куда бы вы ни пошли, вы столкнетесь с разного рода страданием. Это и есть принцип Дукхи принцип страдания, который неоднократно подчеркивал Будда. Тот, кто приходит за удобствами и удовольствием, ничего не найдет в буддийском доме.

Этот дом — убежище для буддийских монахов и вы, наши благородные гости, не можете не следовать его принципам.
Если вы желаете медитировать, я присоединюсь к вам в медитации. Если хотите изучать священные книги, я вам помогу.
Если вы хотите дать клятву (обет) выполнять все предписания, я назову вас монахами, монахинями и буду мечтать о том, чтобы жить с вами буддийской жизнью.

Если вы хотите принести в дар чтолибо материальное или нематериальное — монахи примут это от вас во имя ДанаПарамиты.

Вас не должно заботить, где взрастут посеянные вами благие семена. Лишь посейте их и забудьте об этом. Это и есть способ поддержать Сангху, группу практического буддизма. Ни один гость Буддийского дома не должен беспокоиться о распространении учения или поддержке движения. Его время должно быть использовано для медитации, постижения смысла священных книг и применения на практике того, чему он научился в своем собственном мире. Это и есть тот истинный дух, в котором учение Будды будет жить среди людей в его нужной форме.

Конечно, у меня нет возражений против того, чтобы вы положили начало своему собственному движению, вооруженные тем пониманием (постижением), которое у вас уже есть, но пока вы приходите в этот медитационный зал, я хочу, чтобы вы были моими «молчаливыми партнерами» по дзэну.

Откажитесь от мысли учить других, посвятите себя учению — существует 1700 коанов, которые вы должны изучить. Имеется 5 тысяч книг по буддизму, переведенных на европейские языки, которые вам необходимо прочесть. Что же касается реализации, то как только вам покажется, что вы чегото достигли, вы обнаружите себя десятью футами ниже исходной точки и должны будете начинать с самого дна.

Я говорю с вами столь сурово, потому что хочу, чтобы вы достигли истинного буддийского просветления.
Много учений возникло на Востоке, но ни одно из них, кроме дзэн буддизма, не приведет вас к истинному просветлению, подлинному освобождению. Они могут удовлетворить ваши мирские желания (называя это духовным постижением), но они не приведут вас к высочайшей ступени — Нирване.

Вы снова падете в мир грязи, ибо даже стрела, пущенная в небо, падает на землю. То, что говорю я — эхо мудрости моего учителя, а то, что говорит мне мой учитель — это мудрость его учителя. Мы можем проследить историю 79ти поколений учителей вплоть до Будды Шакьямуни.

Я мог бы провести с вами более длительную беседу, но пока вы не готовы войти в Самадхи, чем больше вы слушаете теорий и рассуждений, тем большее бремя вам приходится нести на своих плечах. Я желаю вам всем пройти практику дзэнбуддизма, следуя за учениками дзэнских монахов, забывая при этом собственные ограничения и общественное мнение.

 

СенСяку о Негэне Сэндзаки.

Если Дэ Шуань обрушит на меня град ударов своей палки, я не испугаюсь. Если возглас Линь Цзи «кац!» прозвучит подобно грому над моей головой, я не удивлюсь. Если мудрость Сарипушты сверкает, как утренняя звезда, я не стану им завидовать.
Если вы соблюдаете предписания, освящаете свою жизнь, живете одни в горной хижине, едите раз в день, добиваетесь, чтобы тело ваше стало прозрачным, употребляя чистую пищу, выполняете буддийские ритуалы шесть раз в день, но не дали клятву спасти все существа, я не смогу заставить себя уважать вас. Моя мысль иллюстрируется в Саддхарма Пундарика Сутре персонажем под именем «Бодхисаттва».

Если в наши дни Бодхисаттва совершает акт самоотречения, используя свои руки только для добрых дел любви, как мать, заботясь о своем ребенке, идет по дороге жизни, чтобы служить ему, качает колыбель, чтобы успокоить его, и думает обо всех мальчиках и девочках как о собственных детях, то монах считает, что все работающие на различных стадиях в его сообществе, создают дом без жены и детей, собирают учителей, не различая, кто гость, кто хозяин, исповедуют гуманность, в каждом человеке чтя его Буддийскую природу.

Это вызывает во мне восхищение и заставляет проливать слезы сочувствия. Интересно, сколько таких монахов можно найти среди сотен тысяч посвятивших себя буддизму и Японии.

Монах Негэн старается жить буддийской жизнью в соответствии с учением Будды, не быть сектантом и не иметь привязанности ни к храму, ни к дому. Он не накопляет собственного имущества, отказывается от положения в среде духовенства (от духовного сана) и скрывается от шума известности и славы.

Он дал четыре обета — более серьезных, чем вся амбиция в мире, обетов, по которым сокровища Дхармы ценятся выше любого положения, а любовьмилосердие — выше всех сокровищ храмов.

Он переходит из одного монастыря в другой, блуждает по свету, встречая молодых людей, общаясь с их семьями, занимаясь религией, образованием, этикой и культурой, чтобы идти дальше.

Он еще далек, от того, чтобы стать Бодхисаттвой, но я считаю его воином крестоносцем в походе за возрождение мирной земли Будды для всего человечества и всех существ. Каждый последующий шаг означает успех в этой его огромной, бесконечной работе. Я в эту минуту приветствую его.

Август 1901 г., монастырь ЕнгаваКамакура

.

1. Манджушри входит в ворота

Однажды Манджушри стоял перед воротами, когда Будда воззвал к нему: «Манджушри, Манджушри, почему ты не входишь?»
— Я не вижу ничего по эту сторону ворот. Зачем мне входить? — отвечал Манджушри.

НЕГЭН: Дзэнские истории являются проблемами жизни, темами для медитации. Совсем необязательно, чтобы этот диалог происходил между Буддой и Манджушри. Предположим, что один из вас колеблется войти в этот дзэндо, и я говорю: «Почему ты не входишь?» Если он бодрствует в этот момент, он может сказать: «Я не вижу ничего вне дзэндо. Зачем мне входить?» Он, ничего не видит, отличного от дзэндо; «в» и «вне» только термины сравнения. В сущности, он ничего не слышит, ничего не видит, ничего не ощущает, не чувствует ни запаха, ни вкуса, и ни о чем не думает, но с благодарностью идет на свое место и садится. Что я могу сделать еще, как не воздать хвалу такому совершенно свободному человеку?

Человек еще молод и глуп. Он обучается двойственности вместо единства, о котором учит религия. Изза своих иллюзий человек часто строит ворота, и лишь затем рассматривает, что же находится снаружи их. Он слушает, обоняет, чувствует вкус, ощущает и думает, исходя из своей эгоистической точки зрения. Он рассуждает о всемирном братстве, но не представляет себе его принципов. Миру нужен Манджушри, а не мессия или пророк. Кто же он, Манджушри?

Манджушри символизирует мудрость Будды. Верхом на льве, он на полном скаку разрушает все иллюзии и своей острой саблей сносит все преграды на пути освобождения. Некоторые буддисты полагают, что Манджушри — это ученик Будды Шакьямуни; другие с удивительным знанием дела говорят о его прошлой и настоящей жизни. Пусть они предаются мечтам, как хотят. Изучающие дзэн должны встретить Манджушри в себе.
Аватамсака Сутра упоминает четыре мира: мир материи, мир разума, мир гармонии материи и разума, и мир из гармонических элементов. Манджушри из нашей истории живет вне мира материи, в мире разума, но еще не научился достигать их гармонического сочетания.

Самантабхадра символизирует любящую доброту Будды. Он едет на слоне, терпеливо ведя его через джунгли, любя и уважая все живые существа. Он не будет провозглашать причину, но спокойно войдет в ворота. Его сердце — это сердце Будды, отвечающее, словно эхо, на призыв Будды.

Четвертый мир, упоминающийся в Аватамсака Сутре, иногда называется «Небесным Царством». Чтобы достичь этой стадии человечество должно научиться жить в мире гармонии разума и материи, а сперва оно должно жить в мире разума. Очень важно повстречать Манджушри лицом к лицу в наши дни. Он говорит: «Я не вижу ничего по эту сторону ворот. Зачем мне входить?» Ну, а где же эти ворота? И где вы сами — снаружи или внутри?

2. Вступительная речь Лошаня

Господин Минван выстроил монастырь для Лошаня и попросил его произнести первую речь в лекционном зале. Как мастер монастыря, Лошань сел в кресло, но не сказал ничего, кроме слова «прощайте» перед уходом в свою комнату. Войдя к нему, господин Минван сказал: «Учение самого Будды на горе Градхаркута было, должно быть, таким же, как Ваше сегодня». Лошань ответил: «Я думал, что вы чужды учению, но сейчас я понял, что вы имеете некоторое представление о дзэне».
НЕГЭН: Эти двое жили в Китае в восьмом веке, но они всегда будут служить примерами красоты незавершенности для тех, кто понимает внутренние ценности. В буддийском храме над алтарем обычно находится статуя Будды, в настоящем же дзэнском храме нет никаких изображений. Здесь мастер занимает место Будды, используя алтарь в качестве кафедры для проповеди; он приносит с собой одежду, которая перешла к нему от предшественника, надевает ее перед началом проповеди и снимает сразу же после окончания. Наш Лошань, должно быть, сделал то же самое. В китайском оригинале сказано: «Он занял свое место, облачился в одежды, снял их и сказал: «Прощайте». На этом его проповедь закончилась». Прекрасно! Но не допускайте, чтобы ваши простодушные монахи подражали вам! Это будет еще хуже, чем статуя Будды. Борьба против традиционных представлений, зародившаяся как реакция, замыкается тогда в башне из слоновой кости. Смысл же настоящей борьбы — в разрушении этой башни из слоновой кости. Если бы господин Минван больше преуспел в дзэне, он выразил бы разочарование изза того, что не услышал проповеди мастера, даже точно поняв молчаливый призыв Лошаня.
Монастырь растет медленно и незаметно, как и деревья и кустарники вокруг него. Мастер, монахи и человек, на средСТВА которого построен монастырь, лишь бросают семена, но им никог да не доведется видеть плоды своих трудов. Так почему же им не наслаждаться, посвятив настоящее время медитации? Вот учение, которое Лошань унаследовал от Будды через много поколений его последователей.
Когда я впервые вошел в этот скромный дом, в дзэндо не было никаких изображений, никакой мебели, кроме стульчика для пианино. Я молча сел на этот стул, сложив руки ладонь к ладони. Это была моя первая проповедь этой дзэндо, а все остальные были лишь разъяснениями первой. Если ктонибудь из вас решит прочесть лекцию или написать очерки по дзэну, напомните себе эту историю и счастливо скажите себе: «Прощай».

3. Каменный Будда Нанчжуаня

Однажды упасака Люкен сказал Нанчжуаню: «У меня дома есть камень, который сидит и лежит. Я собираюсь высечь из него Будду, Могу ли я это сделать?» Нанчжуань ответил: «Да, можешь». «А могу я не делать этого?» — продолжал упасака Люкен. «Нет, ты не можешь сделать это», — ответил Нанчжуань.
НЕГЭН: Этот мирянин хотел знать, может ли он стать Буддой. Если он не может, то он подобен камню. Он надеялся, что его учитель Нанчжуань будет хвалить его за благие намерения, но тот только сказал: «Да, можешь». Когда Люкен сказал: «А могу я не делать этого?» — он хотел лишний раз удостовериться, ожидая, что Нанчжуань придаст ему еще уверенности.
Дзэн Нанчжуаня использует идеализм как введение. Тот, кто хочет высечь из камня изображение Будды, должен делать это сам, одобряют ли это другие или нет. Если он хоть немного сомневается, ему никогда не сделать этого. То, чем он является сейчас — это результат того, о чем он думал в прошлом, а от того, о чем он думает сейчас, зависит то, каким он будет в будущем. Ни мастер, ни немастер не может вмешаться в этот закон причинности. У Люкена был хороший камень, но его решимость не была прочной, если он был отметен Нанчжуанем. Это напоминает древнюю историю о жаворонках и крестьянине. Они совсем не испугались, когда услышали, что крестьянин собирается косить пшеницу с помощью соседа; но когда они узнали, что крестьянин решил косить ее сам, без посторонней помощи, они оставили свое гнездо и улетели. Позже Люкен стал очень хорошим учеником.
ГЭНРО: Я видел камень, который мирянин принес в монастырь. Я видел также и другой камень, который Нанчжуань хранил в зале для медитации. Всеми молотами Китая не удалось бы разрушить эти два камня.

4. Достижения Пайлина

Пайлин и упасака Нанюнь учились у Мацзу, преемника Нанюэ. Однажды, когда они повстречались на дороге, Пайлин заметил: «Наш дедушка по дзэну говорил: «Утверждая, что нечто является чемто, человек теряет это всецело». Интересно, показывал ли он это комулибо?» Упасака Нанюнь ответил: «Да». «Кому?» — спросил монах. Мирянин указал пальцем на себя и сказал: «Вот этому человеку».
«Твои достижения, — сказал Пайлин, — так прекрасны и глубоки, что даже Манджушри и Субхути не могут почтить тебя достойным образом».
Тогда мирянин сказал монаху: «Интересно, знает ли ктонибудь, что имел в виду наш дедушка по дзэну». Монах не ответил, но надел свою соломенную шляпу и пошел прочь. «Постой!» — крикнул ему упасака Нанюнь, но Пайлин даже не повернул головы.
НЕГЭН: Изучающие дзэн стремятся постичь природу Будды. Они могут называть ее «сущность ума», Дхармакайя, Буддхакайя, или «свое истинное Я», но названия — это лишь тени, а не настоящие вещи. Как сказал Нанюэ, «Даже когда человек утверждает, что нечто является чемто, он теряет это всецело».
Несомненно, что и монах, и мирянин достигли дзэна Нанюэ. Однако, если последний носит еще следы достижения, то монах совершенно свободен.
Рэнне, настоятель Хонгандзи, спросил Иккю, мастера дзэна и своего современника: «Я слышал, что Вы — просветленный человек. Так ли это?» — «Я никогда не совершал такого зла», — ответил Иккю. Может и бесполезно показывать настоятелю дзэн в таком блеске, но это иллюстрирует поведение Пайлина в этой истории. Восточная пословица гласит: «Бесполезно показывать золото кошке». Не следует излагать дзэнские истории тем, кто чужд этому учению. Мирянин в этой истории продемонстрировал свой дзэн соученику, но он не делал бы этого в повседневной жизни.
Профессор Гронбах из Копенгагенского университета пишет: «Мистики всех времен выражают, в сущности, одни и те же мысли; фактически между ними так много общего, что они часто используют те же самые слова и иллюстрации. Одинаковые отрывки можно найти у индуса, жившего тысячи лет до нашей эры, и у европейского монаха позднего средневековья; даже современные поэты создают образы, которые возвращают мысли назад, к древним писаниям. Причина такой согласованности лежит в их общем опыте, который сам по себе так же ясен и точен, как и повседневные наблюдения людей в материальном мире. Здесь нет места мечтам и фантазиям. Мистик занимается экспериментом, управляющим всей его жизнью».
Коан — странная вещь. По мере работы над ним, он приводит вас в мир опыта. И чем больше этот опыт, тем ярче предстанет перед вами блеск природы Будды. Тогда, получив коан, вы будете отвечать на него так же естественно, как и на свое собственное имя.
ГЭНРО:
Тучи собрались у входа в пещеру,
Целый день предаваясь безделью.
Ночь напролет свет луны бороздил волны.
Но следов на воде не оставил.

5. Высказывание Шаошаня

Однажды один монах спросил Шаошаня: «Существует ли высказывание, которое не было бы ни истинным, ни ложным?» Шаошань ответил: «В белом облаке не увидишь ни следа уродства».
НЕГЭН: Шаошань был преемником Чжапаня, суровость которого была хорошо известна среди монастырей; но когда он прошел через суровость Чжапаня, он научился выражать глубокое учение однимединственным словом или одной короткой фразой.
В действительности монах спросил: «Что есть истинно: настоящая свобода или освобождение?» Большинство из нас ведет борьбу в противоречиях истинного и ложного, хорошего и плохого, приятного и отвратительного. Дзэн превосходит эти дуалистические мысли. Однако в тот момент, когда ктолибо говорит о своем дзэне, пары чудовищ возникают перед ним. Шаошань не упомянул ни об абсолютности, но о единстве, ни о какомлибо другом религиозном понятии. Он оставил это тем, кто сделал религию своей профессией.
ГЭНРО: Ни истина, ни ложь.
Я дал вам высказывание;
Храните его тридцать лет,
Но не показывайте никому.

6. Обед Тоуцзу

Тоуцзу был приглашен на обед в известную столичную буддийскую семью. Глава семьи поставил перед монахом полный поднос травы. Тоуцзу приложил кулаки ко лбу и оттопырил большие пальцы наподобие рогов. Тогда ему принесли обычный обед. Позже один монах попросил Тоуцзу объяснить ему значение его странного поступка. «Авалокитешвара Бодхисаттва», — ответил Тоуцзу.
НЕГЭН: Трудно сказать, почему глава семьи предложил Тоуцзу траву. Может быть это объясняется поверьем, существовавшим в древнем Китае, что монах без реализации перевоплотится в быка. В настоящее время многие восточные монахи спят и едят как быки, но не работают так же усердно. Тоуцзу, приняв на себя вину своих учеников, этим знаком быка приносит извинение перед всем миром. Дзэнские монахи обладают чувством юмора, и обычно веселы, доброжелательно воспринимая шутки и сарказмы. К тому времени, как Тоуцзу наслаждался восточным угощением, он забыл инцидент с травой.
Монах, спросивший Тоуцзу о его странном поступке, был собирателем забавных происшествий. На месте Тоуцзу я не ответил бы монаху, но Тоуцзу был очень добросердечен. «Авалокитешвара Бодхисаттва», — ответил он.
В Саддхармапундарика Сутре сказано, что Авалокитешвара проповедует во всевозможных формах. Некоторые буддисты боятся перевоплощения, думая только о себе и желая избежать его, но Боддхисатвы учения Махаяна делают себя сотнями и тысячами проявлений для счастья других каждый день недели.

7. Юньмень пирует в китайском храме

Однажды, когда Юньмень читал проповедь монахам, он спросил у них: «Хотите ли вы познакомиться с древними патриархами?» Прежде, чем ктолибо успел ответить, он указал своей палкой над головами монахов, сказав: «Древние патриархи прыгают по вашим головам». Затем он спросил: «Хотите ли вы увидеть глаза древних патриархов?» Он указал на землю под ногами монахов и ответил сам: «Они все у вас под ногами». После короткой паузы он сказал, как будто бы про себя: «Я устроил пир в китайском храме, но этих голодных богов никогда не удовлетворишь».
НЕГЭН: Какой шедевр мировой прозаической миниатюры! Вопрос Юньменя может быть задан с одинаковым успехом как в Европе или Америке сейчас, так и в Китае столетия назад. Любой обманщик, стоит лишь ему упомянуть о перевоплощениях мастеров, становится настолько популярным, что преуспевает. Тысячи людей в этой стране каждый день позволяют дурачить себя шарлатанам, поощряющим самые абсурдные и фантастические плоды своего воображения. Это было бы невозможно, если бы среди людей, верящих в религию или изучающих философию, не попадались бы такие, которых не удовлетворяют истинные ценности. Они похожи на идолов в китайском храме; аромат просветления витает вокруг них, но у них отсутствует чувство обоняния. Сотни и тысячи книг в библиотеках, скульптур в храмах напрасно предлагают истинные ценности этим идолам во плоти и крови! И эта великая проповедь Юньменя тоже затрачена впустую.
ГЭНРО: «Над нашими головами лишь голубое небо. Где же там древние патриархи? Под нашими ногами лишь хорошая земля. Где же глаза патриархов? Пир Юньменя был только тенью и конечно не мог удовлетворить голод богов. Хотите знать, как я пирую в храме? Я закрываю двери, ложусь на пол, протягиваю руки и ноги и дремлю. Почему? Ведь говорят: «В чашку, полную до краев, не влить больше чаю. Хорошая земля никогда не породит голодного человека».

8. Наставление Юньчжу

У Юньчжу, китайского мастера дзэна школы Сото, было много учеников. Один монах, прибывший из Кореи, сказал ему: «Я реализовал в себе нечто такое, чего не могу описать словами». «Почему же так? — спросил Юньчжу, — это должно быть не трудно». «Тогда сделайте это за меня», — ответил монах. Юньчжу сказал: «Корея, Корея!» — и прервал разговор. Позже один учитель дзэна школы Окю так прокомментировал этот случай: «Юньчжу совершенно не мог понять монаха. Их разделяло великое море, хотя они и жили в одном монастыре».
НЕГЭН: Юньчжу жил в юговосточной части Китая в IX веке н.э. Монах из Кореи прибыл к нему через Желтое Море
и, возможно, также ВосточноКитайское море. Его энтузиазм был значительно больше, чем большинства странствующих монахов. Я могу представить, как он медитировал день и ночь, пока, наконец, не вошел в самадхи и не открыл свое истинное «Я», как будто пробудившись ото сна. В мире нет слов для описания того, что он достиг.
Сен Сяку однажды сказал: «Медитация — не трудное занятие. Это путь к давно потерянному вами дому». Юньчжу исходил из своего собственного опыта, когда он утверждал, что нетрудно выразить постигнутое. Монах находился в первом порыве реализации, поэтому он попросил учителя выразить это за него. Учитель сказал: «Корея! Корея!» — призывая его вернуться домой. Я ценю братскую любовь учителя, но я должен сказать, что он все же не описал то, что хотел монах. Ему следовало подождать немного и дать возможность монаху сказать это самому. Но и в этом случае восклицание не является описанием достигнутого. Как сказал мастер Нанюэ: «Даже когда человек утверждает, что нечто является чемто, он теряет это всецело». Монах просил о совершенно невозможном.
ГЭНРО: Монах Окю не мог понять Юньчжу. Хотя они и были современниками, между ними была огромная гора.
Нетрудно раскрыть рот;
Нетрудно описать чтолибо.
Монах из Кореи был странствующим нищим,
Который еще не вернулся домой.

9. Суть Цзумина

Цзуйень, думая, что он уже достиг чегото в дзэне, совсем молодым монахом оставил монастырь Цзумина и отправился странствовать по Китаю. Когда он через много лет посетил монастырь, его старый учитель спросил: «Скажи мне, в чем суть буддизма?» Цзуйень ответил: «Если облако не висит над горой, свет луны бороздит волны озера». Цзумин гневно взглянул на своего бывшего ученика: «Ты постарел. Твои волосы поседели, твои зубы поредели, а у тебя все еще такое представление о дзэне. Как можешь ты избежать рождения и смерти?» Слезы оросили лицо Цзуйеня и он низко склонил голову. Через несколько минут он спросил: «Скажите мне пожалуйста, в чем суть буддизма?» «Если облако не висит над горой, — ответил учитель, — свет луны бороздит волны озера». Прежде, чем учитель кончил говорить, Цзуйень стал просветленным.
НЕГЭН: Ни на секунду не задумываясь о том, что действительность может отличаться от его воображения, Цзуйень годами дурачил себя ложными понятиями. Путешествуя, он, несомненно, свободно рассуждал о буддизме, заимствуя слова у других, и, в конце концов, он попытался ограничиться подделкой и в разговоре с учителем. Слова сами по себе были верны, насколько это возможно, но они не находили отзвука в глубине его сердца. Когда Цзумин гневно выбранил его, сердце Цзуйеня впервые раскрылось, и он увидел свое собственное уродство. Со стыдом он склонил голову и спросил учителя о сути буддизма. «Если облако не висит над горой, свет луны бороздит волны озера», — был ответ. Это было не просто описанием прекрасного пейзажа, это было поистине посланием БуддаДхармы. Если слушатель не постигнет истину в такой момент, то дзэн — самая бесполезная вещь в мире.
ГЭНРО: Цзуйень знал, как вести свою лодку по течению, но никогда не представлял себе, что ктото может заставить его повернуть против течения.
Меха раздувают пылающий горн;
На наковальне куется меч.
Это та же сталь, что и в начале,
Но как изменился ее край!

10. Юйшань держит (вмещает) это

Губернатор одной из провинций спросил Юйшаня: «Как я понял, все буддисты должны овладеть Шила (принципами), хьяна (медитацией) и Праджня (мудростью). Следуешь ли ты принципам? Практикуешь ли медитацию? Достиг ли мудрости?» «Для чего бедному монаху столько лишнего?» — ответил Юйшань. «Твое учение, должно быть, очень глубоко, — сказал губернатор, — но я не понимаю его». «Если ты хочешь вместить его, — продолжал Юйшань, — ты должен взобраться на самую высокую гору и сесть на вершине или погрузиться в самое глубокое море и пройтись по дну. Если ты даже не можешь лечь спать, сняв бремя с ума, то как же ты можешь схватить и удержать мой дзэн?»
НЕГЭН: Тот, кто следует принципам, может хорошо медитировать; когда он становится искусным в медитации, он достигает мудрости. Так как все три — Шила, Дхьяна и Праджня — внутренне связаны и одинаково существенны, ни одно из них не может изучаться независимо. Губернатор же пытался понять учение, подобно экзамену на чиновника. Сам он часто назначал человека, который был лишен какогото качества, но был снабжен избытком других качеств. Какой глупый вопрос задал он Юйшаню! Если монах следует принципам недостаточно строго, он никогда не сможет завершить свою медитацию; если его медитация неполна, он никогда не достигнет истинной мудрости. Нельзя специализироваться в одном из трех.
В настоящее время имеются люди, изучающие дзэн, которые пишут книги, но никогда не занимаются медитацией и не ведут этическую жизнь, и «мастера» дзэна, которым недостает самых простых добродетелей. Хотя они бреют головы, носят желтые одежды и читают сутры, им никогда не постичь истинного значения Дхармы. Что поделаешь с этими подражателями?
Губернатор не мог понять чрезмерно высокого дзэна Юйшаня, но когда он признал это, Юйшань увидел, что надежда еще есть, и продолжал наставлять его.
ГЭНРО: Гора и море служат Юйшаню в качестве иллюстрации. Поднявшись на вершину или спустившись на дно, вы лишь создадите иллюзию. Как вы можете вместить «это» на вершине или на дне? На высочайшей вершине негде сесть, на величайшей глубине негде поставить ногу. Но и это выражение не выражает истины. Что же тогда делать? (он повернулся к монахам). Идти работать в саду или рубить деревья.
ФУГАИ: Стоп! Стоп! Не пытайтесь втащить вырывающуюся кошку на ковер. Она будет царапаться и это усугубит дело.
НЕГЭН: Ну! Как выразить это?

11. Чжаочжоу покрывает голову

Монах вышел в комнату Чжаочжоу совершить сандзэн, и нашел его сидящим с головой, покрытой одеждой. Монах попятился. «Брат, — сказал Чжаочжоу, — не говори, что я не получил твой сандзэн».
НЕГЭН: Сандзэн — это единение с дзэном. Вы становитесь дзэном, а дзэн становится вами. В школе Риндзая, когда ученик входит в комнату учителя для получения индивидуального наставления, это называется сандзэн в отличие от дзадзэн, который представляет собой медитацию в одиночестве или с другими. В школе Сото говорят, что сандзэн — это дзадзэн, т.е. посвящают себя медитации и весьма редко дают или получают наставления.
Это место не принадлежит ни к Риндзай, ни к Сото, а этот монах никогда не объявлял себя учителем. Когда вы приходите и искренне медитируете, я охотно присоединюсь к вам в дзэндо. Если вы зададите мне вопрос по дзэну, я отвечу на него моим дзэном. Самое важное для вас это то, что вы становитесь дзэном, а дзэн становится вами. Сначала я никто, но я могу поддержать вашу медитацию или разрешить ваши сомнения. Не стремитесь прорабатывать один коан за другим, как вы решаете алгебраические задачи, но и не предавайтесь вялой медитации без поощрения индивидуальными наставлениями.
Вечер, вероятно, был холодным, и Чжаочжоу накрыл голову одеждой, отяжелевшей от латок и заплат. Так как монах не мог входить в комнату учителя ни для чего, кроме дзэна, почему он заколебался и попятился? Фугаи сказал: «Монах был глупцом, думая, что мастер спит, как любой другой рассеянный человек. Но даже спящий тигр наводит сильную дрожь на окружающих. Монах походит на человека, проходящего через алмазные россыпи с пустыми руками. Обратите внимание на сияние любящей доброты Чжаочжоу, когда он сказал: «Брат, не говори, что я не получил твой сандзэн». Монах должен был поклониться и получить в этот момент Дхарму. Очень жаль, что он был глух и слеп.
В Алмазной Сутре Будда сказал: «Субхути, если человек заявляет, что Татхагата — это ктото, кто приходит или уходит, сидит или лежит, он не понимает смысла моего учения. Почему? Татхагата ниоткуда не приходит и никуда не уходит; поэтому он и называется Татхагата».
Этот монах, должно быть, часто слышал чтение Алмазной Сутры, но для него слова не имели смысла.
ГЭНРО:
Белое облако висит над вершиной
Зеленой горы за озером.
Кто бы ни смотрел и не восхищался этим видом,
Не должен тратить понапрасну слов.

12. Саншэнь встречает ученика

Однажды, разговаривая со своими монахами, Саншэнь сказал: «Когда приходит ученик, я выхожу навстречу без намерения помочь ему». Его брат — Синьхуа, услышал это замечание и сказал: «Когда приходит ученик, я не всегда выхожу ему навстречу, но если я все же выйду, я обязательно помогу ему».
НЕГЭН: Линьцзи, великий мастер дзэна династии Тан, оставил мир 10 января 867 г. Перед смертью он сказал: «После моего ухода не разрушайте мой дзэн. Храните учение между собой». Саншэнь, один из его учеников, спросил: «Кто же должен разрушить Ваш дзэн?» «Если ктонибудь спросит тебя, что такое дзэн, — поинтересовался Линьцзи, — что ты скажешь?» Саншэнь закричал: «Хей!» Учитель был удовлетворен ответом и заметил: «Кто бы мог подумать, что мой дзэн будет разрушен этим слепым ослом?» — с этими словами он умер.
Буддизм использует негативные слова для выражения реальности. Это единственный способ избежать путаницы в словах. Когда Линьцзи попросил не разрушать его дзэн, он постулировал свой дзэн двойственно, поэтому Саншэнь присоединился к нему в этом способе выражения. И опять же, когда учитель пожелал воочию увидеть, как оно будет жить, Саншэнь наглядно показал ему это, и монахи, собравшиеся там, были свидетелями бессмертия их любимого мастера. Последние слова Линьцзи были негативным выражением похвалы.
Дзэн — это не вещь, которая может быть дана учителем ученику. Ветер может задуть пламя свечи, но когда возникнут благоприятные условия, она снова запылает, давая такой же свет, как и прежде. Разве после этого оно не будет тем же самым непрерывным пламенем? Саншэнь не был единственным человеком, который получил дзэн Линьцзи, но он оказался достаточно храбрым, чтобы продемонстрировать его перед умирающим учителем. И дзэн стал его.
Что касается коана этой истории, то мы знаем, что наилучшая помощь по дзэну это «не помогать». Многие секты различных религий ставят своей целью помочь людям, не понимая, что излишняя помощь мешает внутреннему росту как тех, кому «помогают», так и их собственному. Как солнечный свет наполняет сад, так и Саншэнь встретил ученика без всяких мыслей о помощи. Какое изумительное расположение духа спокойной любящей доброты!
Синьхуа выразил свой дзэн позитивно, не в противоречии с дзэном Саншэня, но поддерживая его с противоположной точки зрения. Положительность без отрицательности может нести опасность. Отрицательность без положительности приводит к вялости. Синьхуа, вероятно, намеревался удержать поводья контроля над «слепым ослом», но я говорю: «Здесь, брат, следи за каждым своим шагом. Ибо перед тобою пропасть!»
ГЭНРО: Один брат говорит «нет», другой говорит «да». Таким образом, они продолжают дело отца, улучшая и совершенствуя его.
Желтая река течет тысячи миль на север,
Затем поворачивает на восток и течет непрерывно.
Не важно, как она изгибается и поворачивает,
Ее воды выходят из источника на горе Куньлунь.

13. Бумажная ширма Чжиенюаня

Чжиенюань, мастер, сидел за бумажной ширмой. Монах вошел для сандзэна, поднял ширму и встретил учителя словами:
«Странно». Учитель пристально посмотрел на монаха и сказал: «Ты понимаешь?» «Нет, я не понимаю», — ответил монах. «До того, как в мире появились семь Будд, — сказал учитель, — было бы то же самое, что и сейчас. Почему ты не понимаешь?»
Позже монах упомянул об этом инциденте Шишуаню, учителю дзэна рода Дхармы, который похвалил Чжиенюаня, сказав: «Брат Чжиенюань подобен мастеру стрельбы из лука. Он никогда не выпускает стрелы, не поразив цель».
НЕГЭН: В Японии и Китае люди часто пользуются бумажными ширмами как в помещении, так и на открытом воздухе от сквозняков и для защиты от насекомых. Чжиенюань, должно быть, приказал монахам приходить для сандзэна в то время, когда он пользовался этой ширмой. Когда я был в монастыре, мой учитель часто менял свое местонахождение в комнате, так что я должен был искать его взглядом. В тот момент, когда мой ум уставал от этого занятия, я обычно получал удар посохом. Я не могу обвинить монаха в этой истории за то, что он сказал «странно», но Чжиенюань предоставил ему достаточно времени для того, чтобы отчетливо увидеть светильник Дхармы за ширмой. Чжиенюань был очень добр, дав ему дальнейшие наставления.
Писание Хинаяны, Дигха Никая, упоминает о семи Буддах, бывших в мире в разные времена за бесчисленные века до Гаутамы Будды. Чжиенюань вернулся на миллионы лет назад, когда сказал: «До того, как в мире появились семь Будд, было то же самое, что и сейчас». Если бы монах увидел свою собственную природу Будды, он знал бы основание своего собственного существования. Он не имел дзэн, несмотря на доброту своего учителя.
В свободном переводе «Синьсиньминь», китайской дзэнской поэмы, который я сделал несколько лет назад, последний станс гласит: «Дзэн превосходит время и пространство. В конце концов, десять тысяч лет — это всего лишь мысль. Видимое вами есть то, чем вы обладаете в мире. Если ваша мысль превосходит время и пространство, вы будете знать, что самая маленькая вещь является большой, а самая большая вещь — маленькой, что бытие есть небытие и небытие есть бытие. Без такого опыта вы будете колебаться делать чтолибо. Если вы понимаете, что единое является многим, а многое — единым, то ваш дзэн будет совершенным. Вера и сущность ума не отделимы друг от друга. Вы только увидите «не два». Это «не два» — это вера, и это «не два» — это сущность ума. Выразить это можно только молчанием, однако это молчание не является прошлым, это молчание не является настоящим, это молчание не является будущим.
ГЭНРО: Чжиенюань сказал достаточно, когда он молча пристально посмотрел на монаха. Шишуань должен был бы уничтожить слова Чжиенюаня, если он считался с добрым именем рода Дхармы.
НЕГЭН: Мы, монахи, всегда бездомны. Мы не должны иметь никакого рода Дхармы даже в учении. Шишуань похвалил Чжиенюаня, но никто из них не мог учить монаха дзэну.
ГЭНРО:
Полуночный дождь под окном барабанит по листьям бананового дерева,
Бризы поздней весны играют с плакучей ивой на берегу реки.
Веяние вечности приходит здесь и там, ничего больше, ничего меньше.
Говорить о семи Буддах — это все равно, что готовить веревку, когда вор уже убежал.

14. Черное и белое Паиюня

Пайюнь, дзэновский мастер династии Сун, написал стихотворение:
Где живут другие,
Я не живу.
Куда идут другие,
Я не иду.
Это не значит отвергать
Общение с другими;
Я только хочу сделать
Черное отличным от белого.
НЕГЭН: Буддисты говорят, что сходство без различия — это неправильно понятое сходство, а различие без сходства — это неправильно понятое различие. Мой учитель Сен Сяку замечательно использовал это на английском языке: «И валы, и волны, и зыбь — все вздымаются, нарастают и угасают; но не представляют ли они собой так много различнейших движений одной и той же воды? Луна безмятежно светит в небе, одна в небесах и всей земле; но когда она отражается в алмазной белизне вечерней росы, которая появляется подобно сверкающим жемчужинам, рассеянным по земле, — как удивительно многочисленны ее образы! Не является ли каждый из них совершенным в своем роде?»
Дзэн не стоит ни на утверждении, ни на отрицании. Он как штурвал, поворачивающийся то влево, то вправо, чтобы направить средство передвижения. Мастер в этой истории не требовал придерживаться его собственного курса, но он хотел, чтобы ученики не прилипали ни к одной из сторон. Он только старался честно играть в жизненной игре, хотя ему был известен факт не индивидуальности.
Существует множество разнообразных лож, клубов и лекционных залов, в которых можно услышать самые различные рассуждения, каждый оратор преподносит своей аудитории какуюлибо свою мысль. Вы можете присутствовать на таких собраниях и вам могут нравиться различные мнения и доводы, но я советую вам какнибудь случайно вспомнить: «Где живут другие, я не живу. Куда идут другие, я не иду». Это может спасти вас от нервного напряжения.
В коане также сказано: «Это не значит отвергать общение с другими». Мы можем сочувствовать различным движениям в мире, не присоединяясь ни к одному из них. Мы можем радушно принимать посетителей из любой группы и угощать их чаем, до краев полным дзэна. Каждый из вас может приходить и уходить по желанию. Коан заканчивается словами: «Я только хочу сделать черное отличным от белого». Это все равно, что сказать, что мы не имеем цвета.

15. Внутренняя культура Тацзу

Тацзу сказал своим монахам: «Братья, лучше проникнуть вглубь на один фут, чем распространяться о Дхарме на десять футов. Ваша внутренняя культура в один дюйм лучше, чем ваши проповеди в десять дюймов». Для того, чтобы уравновесить и внести ясность в это утверждение, Туншань сказал: «Я проповедую то, что я не могу медитировать, и медитирую то, что не могу проповедовать».
НЕГЭН: Тацзу, или мастер Хуанчун (780862), жил в монастыре на горе Тацзу. Туншань был его современником, 27ю годами моложе. Прежде чем вы будете изучать сказанное Туншанем, вы должны досконально понять Тацзу. Буддисты Махаяны полны желания просвещать всех живых существ, страдающих от собственного неведения. Это великая идея, однако они не должны забывать о том, что они сами должны совершенствоваться каждую минуту. Они присоединяются к походу против неведения и для просвещения человечества. Будды и патриархи прошлого работают вместе с ними и будут продолжать свою работу в будущем. Если они отступят от своего пути хотя бы на миг, то они упадут позади.
Если ктолибо повторяет то, что он слышит от других или вычитывает в книгах, то он не превозносит Дхарму, но профанирует ее. На Востоке такого человека называют «трехдюймовым школьником». Он читает или слушает, затем говорит, а расстояние от глаз до рта или от ушей до рта равно приблизительно трем дюймам. Те, кто читают лекции или пишут книги по буддизму, не постигнув его внутреннего света, трудятся напрасно.
Молодой грек спросил однажды своего товарища на поле битвы, что тот будет делать с таким коротким мечом. «Я буду наступать на шаг быстрее, чем другие», — последовал ответ. Все, что у него было в мире — это его меч; длинный он или короткий — он должен был драться только им. Подобно воину, ученик дзэна не имеет другой идеи, поэтому он проповедует тоща, когда медитирует, и медитирует тогда, когда проповедует. Для того, чтобы достичь состояния, о котором говорит Туншань, нужно шаг за шагом идти путем, которым Тацзу учил своих монахов.

16. Время Куйшаня

Куйшань сказал своим монахам: «Холодные дни зимы повторяются каждый год. Прошлый год был таким же холодным, как и этот, и в следующем году будет такая же холодная погода. Скажите мне, монахи, какие дни года повторяются». Яншань, старший ученик, подошел к учителю и стал так, что его правая рука накрывала лежащий на груди кулак левой руки. «Я знал, что ты не сможешь ответить на мой вопрос», — сказал Куйшань, а затем повернулся к своему младшему ученику, Сяненю: «Что скажешь ты?» «Я уверен, что могу ответить на ваш вопрос», — сказал Сянень. Он подошел к учителю и стал. Положив правую руку на кулак левой, лежащей на груди, как это сделал старший монах, но Куйшань не обратил на него внимания, «Я рад, что старший не смог мне ответить», — заметил учитель.
НЕГЭН: Монастырь Куйшаня был расположен на горе, где монахи жили в условиях суровой зимы. Некоторые из монахов прожили в монастыре годы, тщетно проводя дни и месяцы, и вспоминали холодные дни зимы, как дети вспоминают рождественские праздники. Куйшань хотел, чтобы монахи не тратили попусту дни, так и не постигая дзэн.
Что такое время и когда оно началось? Когда оно кончится? Как вы изучаете дзэн? И каков ваш ежедневный дзэн в практической жизни?
Пространство и время на протяжении многих веков служили предметом философских дискуссий. Эйнштейн перенес их в область математики и науки.
Время, ощущаемое индивидуумом на опыте в разные периоды его жизни, отличается от физического времени, человеческого изобретения его для отсчета дней. Когда Яншань стоял перед учителем со сложенными на груди руками, это было приветствием монаха для выражения своего дзэна. Это обозначало, какие дни года повторялись; он выразил свою философию молчанием.
Прошлое и будущее сходны для физика, отличаясь только направлением, как направление стрелки компаса, но для живого существа они явно отличаются друг от друга. Человек сворачивает свое прошлое и несет его с собой повсюду, куда бы он ни шел. Когда Куйшань сказал: «Я знал, что ты не сможешь ответить на мой вопрос», — он просто подколол Яншаня за медлительность. Он принял опыт обоих учеников, но и сам продемонстрировал свой дзэн, который был вневременным и бесформенным в своем сверкании.

17. Черепаха Тасуя

Монах увидел черепаху, ползущую по саду монастыря Тасуя, и спросил учителя: «У всех существ кости покрыты мясом и кожей. Почему же у этого существа мясо и кожа покрыты костями?» Мастер Тасуй снял один сандалий и накрыл им черепаху.
НЕГЭН: У этого монаха была плохая привычка делать поспешные выводы. Он думал, что если чтолибо верно однажды, то оно верно всегда и везде. Тасуй хотел избавить монаха от такого вида заблуждения и помог ему понять единичность.
Если вы видите необычные вещи, это не должно вас тревожить. Прежде всего, избавьтесь от своих самоограничений, фальшивых концепций вещей и посмотрите прямо в лицо действительности. Что такое смерть? Что такое рождение? Что такое Будда? Что такое реализация?
Гэнро в конце своих комментариев ссылается на старое стихотворение; я переведу все стихотворение как завершение этой истории:
ГЭНРО:
Все друзья моего детства
Сейчас хорошо известны.
Они обсуждают философию;
Они пишут очерки и критические заметки.
Я же старею;
Я ни к чему не пригоден.
Сегодня вечером только дождь — мой товарищ.
Я сжигаю ладан и покоюсь в его благоухании;
Я слушаю ветер, проникающий в мое окно через бамбуковую ширму.

18. Линьцзи сажает сосну

Однажды, когда Линьцзи сажал сосну в монастырском саду, его мастер Хуанпо, проходя мимо, сказал: «Вокруг нашего монастыря такой хороший кустарник, зачем ты добавляешь еще и это дерево?» «По двум причинам, — отвечал Линьцзи — вопервых, чтобы украсить монастырь этим вечнозеленым растением, и вовторых, чтобы дать приют монахам следующего поколения». Затем Линьцзи трижды утрамбовал почву мотыгой для того, чтобы больше укрепить дерево. «Твое самоутверждение не по мне», сказал Хуанпо. Линьцзи не обратил внимания на своего учителя, пробормотав: «Все сделано», — и опять трижды утрамбовал почву. «Благодаря тебе мое учение останется в мире», — сказал Хуанпо.
НЕГЭН: Линьцзи символизировал свой дзэн, сажая дерево у монастыря, в котором он получил Дхарму; но он не хотел, чтобы ктолибо заметил это до тех пор, пока оно вырастет. Его учитель прекрасно знал его мысли, но он хотел тщательно его проверить, поэтому он и разговаривал с ним так, как будто бы проверял монастырский сад. Линьцзи отвечал как будто безотносительно к дзэну. Дзэн должен быть сохранен таким путем. Что кроме слов признательности мог сказать учитель?

19. Чжаочжоу планирует визит.

Чжаочжоу собирался посетить горный храм, когда старший монах написал стихотворение и дал его ему:
Какая голубая гора не является священным местом?
Зачем брать посох и отправляться в Цзинлян?
Если золотой лев появляется в небесах, Это отнюдь не доброе предзнаменование.
Прочитав это стихотворение, Чжаочжоу спросил, «Что такое истинное око?» — Монах ничего не ответил.
НЕГЭН: В китайской поэме династии Тан говорится:
Все горы — это храмы Манджушри.
Голубые горы — далеко, зеленые — близко,
И каждая хранит Бодхисаттву.
Зачем карабкаться на гору Цзинлян?
Сутры изображают Манджушри верхом на золотом льве.
Вы можете увидеть этот мираж в облаках над горами.
Но это нереально для глаза изучающего дзэн,
Это не то счастье, которое он ищет.
Гэнро похвалил стихотворение монаха, как и острый вопрос Чжаочжоу. Коан вот: «У Авалокитешвары тысячи глаз. Какое же око истинно?» Если вы прошли этот коан, вы также сможете ответить на вопрос Чжаочжоу. Монах, должно быть, хотел ответить молчанием, но если ему так нравилось молчание, почему он не делал этого с самого начала вместо того, чтобы писать стихотворение? Если Чжаочжоу имел истинное око, зачем он спросил об этом? И, наконец, скажите мне, что такое истинное око?

20. Тешань говорит о предыдущих учителях.

Во время посещения Куо своего мастера, Тешаня, Куо спросил однажды: «Я полагаю, все старые мастера и мудрецы ушли кудато. Не скажете ли вы, что с ними стало?» «Я не знаю, где они», — гласил ответ. Куо огорчился: «Я ожидал ответа, подобного скачущей лошади, а получил ответ, подобный ползущей черепахе», Тешань остался безмолвным, как, побежденный в споре. На следующий день Тешань совершил купание и вошел в гостиную комнату, где Куо приготовил ему чай. Он похлопал монаха по плечу и спросил: «Как насчет коана, о котором ты вчера говорил?» «Ваш дзэн сегодня лучше», — ответил монах. Но Тешань ничего не ответил, как побежденный в споре.
НЕГЭН: Куо спросил о предшествующих мастерах, как некоторые люди думают о небесах, как о какомто мире чудес, где продолжают свою работу те, кто умер на земле. Пока он честно служил своему мастеру, почему его должны были волновать такие вопросы? Хотя изучающий мог думать о своем учителе как о «мастере», его учитель не допускал такого титула, т.к. его дзэн неотделим от их дзэна, а его Дхарма — составная часть их Дхармы. Тешань был очень добр к монаху, чей собственный дзэн был не лучше вчерашней мечты. «Какая польза»? — должно быть, думал Тешань, оставаясь безмолвным.
ГЭНРО:
Предшествующие мастера имели сердца холодные и твердые, как железо;
Им не были свойственны никакие человеческие сантименты.
Они исчезали и появлялись, как вспышка,
Двигались внутрь и изнутри чудесным образом.
Критика людей не влияла на них.
Можно взобраться на вершину горы,
Но нельзя достичь дна океана.
Даже имея истинного учителя, нужно очень стараться.
Тешань и монах не могли обедать за одним столом.

21. Посох Феньяна

Феньян сказал своим монахам, держа свой посох перед собой: «Кто в совершенстве понимает свой посох, может кончить свои странствия ради дзэна».
НЕГЭН: Дзэнские монахи обычно путешествовали пешком, иногда взбираясь на непроходимые горы и пересекая неизвестные реки, и они несли с собой длинный посох, длиннее их самих. В молодости Феньян путешествовал много лет, посетив более семидесяти учителей и хранил свой посох как сувенир. В этой истории он воспользовался этим посохом, чтобы показать монахам свой дзэн. Это не сувенир. Это не символ. Что же это? Вы не можете увидеть это глазами. Вы не можете потрогать это руками. Bы не можете обонять это носом. Вы не можете услышать это ушами. Вы не можете, узнать вкус этого языком. Вы не можете оформить это мыслью. Вот оно!
ГЭНРО: Все Будды прошлого, настоящего и будущего входят в состояние Будды, когда они поняли свой посох. Все предшествующие патриархи достигают своего через посох свой. Слова Феньяна верны; никто не может их отрицать. Однако я должен сказать, что тот, кто понимает свой посох, должен начать свое странствие, вместо того, чтобы кончить его.
Посох длиной в семь футов!
Тот, кто понял его, может проглотить вселенную.
Он идет на юг, а другой — на восток;
Оба — в мои ворота.
Прежде чем они оставят эти ворота,
Они должны закончить свое странствие.
Каотин свидетельствовал свое почтение Тешаню, через реку,
Тешань отвечал, размахивая веером:
Каотин просветлялся в этот момент.
Суаньша пытался взобраться на гору, чтобы увидеть своего учителя,
Но упал и повредил ногу;
В этот момент он достиг реализации
И сказал: «Бодхидхарма не пришел в Китай,
И его преемник никогда не пришел в Индию».

22. Тайная передача Палина

Монах спросил Палина: «Что означают слова «Тайная передача на востоке и на западе?» «Вы имеете в виду слова из поэмы третьего патриарха?» — осведомился Палин. «Нет, — ответил монах, — это слова мастера Шитоу». «Это моя ошибка, — извинился Палин, — я старый дурак».
НЕГЭН: Палин был последователем Юньменя, тринадцатого патриарха после Бодхидхармы. Шитоу был восьмым патриархом, и его поэма Сантунчжи, или Единение, была так же хорошо известна среди монахов, как и поэма третьего патриарха Синьсиньмин, или Вера в Разуме. Ни один монах или учитель не мог спутать одну поэму с другой, но Палин хотел, чтобы слова исходили от самого монаха, который мог бы тоща получить передачу, не на востоке и не на западе, а в тот же самый момент.
Какова польза того, что вы исследуете книги в поисках различных цитат, которые вы слышали? Когда вопрос ваш собственный, вы найдете также и ответ.

23.Сюфен рубит деревья.

Сюфен пошел в лес со своим учеником Чжаншеном рубить деревья. «Не останавливайся до тех пор, пока твой топор не срубит самую середину дерева», — предупредил учитель. «Я срубил ее», — ответил ученик. «Старые мастера передавали учение своим ученикам из сердца в сердце, — продолжал Сюфен, — а как с тобой насчет этого?» Чжаншен бросил топор на землю, сказав: «Передано». Учитель поднял свой посох и ударил им любимого ученика.
НЕГЭН: Монахи — настоящие труженики, будь то медитация в дзэндо или совместное выполнение повседневных задач. Несомненно, что эти двое несли светильник Дхармы. Многие люди Запада ищут истину, посещая философские занятия или обучаясь медитации под руководством учителей Востока, но сколько из них срубили дерево до самой середины? Зачастую они скребут кору, но ждут, что ктото другой расколет для них ствол. Какие тряпки!
Чжаншен постиг свой дзэн до того, как учитель его кончил говорить. Сюфен был доволен. Но после того как монах бросил топор на землю, зачем он сказал: «Передано»? Он заслужил удар от своего учителя.
ГЭНРО:
Чжаншен имел хороший топор,
Достаточно острый, чтобы расколоть
Ствол надвое
С одного удара.
Сюфен воспользовался своим посохом,
Чтобы заострить его лезвие.

24. Буддийский возраст Наньчжуаня

Однажды Наньчжуань опоздал занять свое место в трапезной. Хуанпо, его ученик и главный монах, вместо своего собственного занял место мастера. Наньчжуань вошел и сказал: «Это место принадлежит старейшему монаху этого монастыря. Сколько тебе лет в буддийском смысле?» «Мой возраст восходит ко времени доисторического Будды», — ответил Хуанпо. «Тогда, — сказал Наньчжуань, — ты мой внук. Сойди».
Хуанпо уступил место мастеру, но занял место, соседнее с его.
НЕГЭН: Монахи в монастыре считались с личностью мастера и главного монаха. Каждый монах должен был сохранять свое место и быть хозяином положения независимо от своего возраста или положения, поэтому Хуанпо решил разрушить эту привязанность монахов. Буддист считает свой возраст со времени своего посвящения, и некоторые монахи очень гордятся своим возрастом. Не имеет значения, как давно мог быть доисторический Будда, время — ограничено и конечно. Наньчжуань жил в вечности без начала и конца, поэтому он и приказал Хуанпо сойти. Если бы Хуанпо вернулся на свое собственное место, это было бы внутренним противоречием. Вместо этого он занял другое место, и таким образом воспользовался положением.

25. Ведро с водой Еньтоу

Три монаха, Сюфен, Чжиньшань и Еньтоу, встретились в храмовом саду. Сюфен увидел ведро с водой и указал на него. Чжиньшань сказал: «Вода чиста, и отражается образ луны». «Нет, нет, — сказал Сюфен, — это не вода, это не луна». Еньтоу перевернул ведро.
НЕГЭН: Указывая на ведро с водой, Сюфен имел в виду тело Будды, проникающее весь мир, а Чжиньшань был в таком же расположении духа, как старое буддийское стихотворение:
Луна Бодхисаттвы,
Чиста и холодна,
Плывет в пустом небе.
Если разум живого существа
Успокаивается,
Подобно тихому озеру,
Прекрасный образ Бодхи
Никогда не появляется там.
Сюфен подчеркнул скорее ноуменальное, чем феноменальное, когда сказал: «Это не вода, это не луна». Еньтоу перевернул ведро для того, чтобы стереть даже это отрицание. Дзэн — это не философия и не религия.
ГЭНРО: В саду, где растут ивы и цветы.
В замке чудесной музыки
Два гости наслаждаются вином,
Держа свои золотые кубки
При бледном свете луны.
Внезапно вспорхнул соловей
С ветки дерева,
Стряхивая росу с листьев.
ФУГАИ: Соловей? Нет! Это образец совершенства!

26. Пунктуальность Сюфена

Сюфен, монахповар в монастыре Туншаня, был всегда пунктуален в приготовлении утренней трапезы. Однажды Туншань спросил: «Как тебе удается так точно рассчитывать время?» «Я наблюдаю за звездами и луной», — ответил Сюфен, «А что ты делаешь, если туман или идет дождь?» — настаивал Туншань, но Сюфен промолчал.
НЕГЭН: Во времена Сюфена не было будильников, однако монахи поднимались в четыре часа утра, чтобы помедитировать часок перед завтраком. Хотя Сюфен готовил завтрак затемно, его гонг всегда слышался в одно и то же время — ни разу ни раньше, ни позже. Когда Туншань задал этот вопрос, он по~ хвалил повара, а ответ Сюфена был гладко отполированным и не содержал ни следа гордости. Чтобы другие монахи не поняла превратно, Туншань спросил: «А что, если туман или идет дождь?» Монахи могли подумать, что повар зависит от звезд или луны в своей точности.
Сегодня у нас есть будильники и другие приборы, напоминающие нам о времени, однако мы не можем работать точно и пунктуально до тех пор, пока не отполируем свой дзэн и не будем хозяевами положения. Мы должны управлять временем, а не быть управляемым им. Туншань хотел, чтобы Сюфен открыл свой секрет другим монахам. Вы думаете, они поняли?
ГЭНРО: Если бы Туншань спросил меня, что бы я сделал в случае дождя или тумана, я ответил бы, что я смотрел бы на дождь и наслаждался бы туманом.
ФУГАИ: Прошу прощения, но… Сюфен уже сам ответил.

27. Миллион объектов Яншаня

Яншань спросил Куйшаня: «Что вы будете делать, если па вас нахлынет миллион объектов?» Куйшань ответил: «Зеленый предмет — не желтый. Длинная вещь — не короткая. Каждый объект творит свою судьбу. Зачем мне вмешиваться?» Яншапь выразил мою признательность поклоном.
НЕГЭН: Яншань изучал дзэн под руководством Куйшаня, позже получил Дхарму и стал его преемником. Эта история, должно быть, является одной из сотен, которые имели место за годы обучения.
Когда человек постулирует и воспринимает умственный образ, этот образ становится для него объектом. Буддизм классифицирует мысленные объекты с объектами чувственного мира. Если радость и печаль приходят в одно и то же время, если удовольствие и боль собираются вокруг него, — как может человек управлять ими? Если он должен в один и тот же момент оценивать потери и находки, приятное и неприятности, — то что же он действительности должен делать?
Изучающий дзэн должен стараться делать чтолибо одно в одно время. Если вы ищете какойлибо предмет в вашем столе, вы должны задвинуть ящик, который не оказался нужным для вас, и открыть следующий. Каждый ящик содержит чтонибудь важное, но если там нет того, что вы ищете, вы не должны обращать внимания на другие вещи в этот момент. Должны ли вы оставить все ящики открытыми или высыпать их содержимое на пол? Это в точности то, что делают многие люди со своими мысленными объектами. Тот, кто ест конфеты во время чтения или слушает радио, когда пишет, подобен сбившемуся с пути духа дзэна.

28. Последняя стадия Луня

Монах спросил Луня: «что получали старые мастера, когда они вступали в последнюю стадию?» «Они походили на воров, прокрадывающихся в пустой дом», — был ответ.
НЕГЭН: Этот монах вероятно думал, что мастера имеют чтото такое, чего нет у других, в то время как они не имеют ничего такого, что есть у других. Ответ Луня может показаться странным, но это был единственный способ затронуть монаха. Он упорно прорабатывал один коан за другим, стремясь стать мастером, и спросил в последнем коане, как о заключительном испытании. Он был нетерпелив вместо того, чтобы шаг за шагом идти вперед. Он не мог даже и мечтать о последней стадии своим обеспокоенным разумом, но с жадностью хватал то, через что он проходил, поэтому Луня и отправил его в пустой дом.
Здоровый человек никогда не думает о болезни, больной же борется чтобы достич здоровья. Однажды одного человека спросили, что он имеет в себе, что выглядит таким спокойным и удовлетворенным. Тот в свою очередь спросил у вопрошавшего, что он имеет в себе, что выглядит таким беспокойным и неуверенным. Тот, кто ничего не имеет в себе, всегда счастлив, но тот, кто полон желаний, никогда не может избавиться от сознания своего ничтожества.
ГЭНРО: Он шел по лезвию меча;
Он ступал на лед замерзшей реки;
Он входил в пустой дом;
Его желание воровать исчезло навсегда.
И он вернулся в свой собственный дом,
Увидел прекрасные лучи утреннего солнца,
И внимательно посмотрел на луну и звезды.
Он с легким сердцем бродил по улицам,
Наслаждаясь легким бризом.
И наконец он открыл свой дом с сокровищами.
До этого момента он никогда и не мечтал,
Что владел такими сокровищами с самого начала.

29. Встреча Яншаня

После уединения, длившегося сто дней, Яншань встретил своего учителя, Куйшаня. «Я не видел тебя здесь все лето, — сказал Куйшань, — что ты делал?» «Я возделывал участок земли, — ответил Яншань, — и получил корзину проса». «Ты не потратил время зря», — заметил Куйшань. «А что делали вы летом?» — спросил в свою очередь Яншань. Старый монах ответил: «Я ел один раз в день, в полдень и спал несколько часов после полудня». «Тогда и вы не потратили время зря», — отозвался Яншань, и прикусил язык. «Ты должен иметь чувство собственного достоинства», — заметил Куйшань.
НЕГЭН: В монастыре Куйшаня было полторы тысячи монахов, большая часть которых медитировали в дзэндо день и ночь, в то время как некоторые были заняты на кухне или работали в поле. Каждый вносил свою лепту во славу БуддаДхармы. Яншань сделал свое дело, возделывая участок земли, чтобы вырастить корзину проса, а Куйшань вел образ жизни идеального монаха. Ни один из всей дзэнской семьи не потратил лето зря. С мирской точки зрения это была встреча ученика и мастера, в которой каждый оценивал другого, но согласно дзэну ученик все еще обнаруживал след своих достижений. Он засиделся в тени удач и потерь. Он понял свою ошибку раньше, чем закончил, но учитель, поняв, что у него было на уме, отчитал его.
ГЭНРО:
Ни один монах не тратит драгоценного времени
В старом монастыре Куйшаня.
Каждый монах прославляет БуддаДхарму,
Работая безмолвно, игнорируя успехи и неудачи.
У комнатных птиц на ногах — красные веревки;
Это всетаки веревки, несмотря на свою привлекательность.
Монахи не должны быть привязаны к своей свободе.
Один высовывает язык, чтобы избежать удара —
Наносимого любящей добротой —
Для того, чтобы порвать все веревки разума и тела.

30. Сон Тайцзуна

Императору Тайцзуну однажды ночью приснилось, что к нему явилось божество и посоветовало ему побудить у себя стремление к высшему просветлению. Утром его величество спросил своего официального священника: «Как могу пробудить я стремление к высшему просветлению?» Священник не проронил ни слова.
ФУГАИ: Его величество все еще спал, когда он обратился с вопросом к официальному священнику. Слуги должны были подготовить голубой таз, белоснежные одежды, и ледяной воды, чтобы умыть его лицо. Официального священника следовало бы увалить со своего поста, т.к. он упустил момент ассистировать при пробуждении императора от сна. Когда ему был задан вопрос, он не проронил ни слова, пренебрегая своим долгом, и был ни на что не годен.
НЕГЭН: Император, должно быть, стремился постичь то, что ему приснилось. Священник знал, что отвечать бесполезно, пока император не знает еще ничего, кроме двойственности, но его молчание не было достаточно красноречивым, чтобы проникнуть в сердце спящего.
ГЭНРО: Будь я священником, я сказал бы: «Ваше величество, вам следовало задать этот вопрос приснившемуся вам божеству».
ФУГАИ: Я сомневаюсь, чтобы мой учитель был знаком с божеством, о котором говорил император. Даже если и так, его совет был слишком запоздалым.
НЕГЭН: Что такое конечное просветление? Откуда человек знает, что он стремится к высшему просветлению? Когда Будда достиг реализации, он относился с глубоким состраданием ко всем живым существам, желал их блага и освобождения. Будда олицетворял истинную природу высшего просветления. Четырехкратный обет пробуждает стремление и проверяет просветление.

»

Читать: ДЗЭН ИСКРЕННОСТИ